— Это Павел Сергеев, — крикнул Павел, — товарищ Федор.

— Товарищ Федор! — В обычно ровном голосе зазвучало удивление. — Где вы?

— В Зимнем дворце, — выпалил Павел. — У короля Зигмунда.

— Да, нам сообщили о перевороте в Петербурге, — процедил Дзержинский. — Вам что, приказали говорить от имени новых властей?

— Нет, я сам вступил с ними в переговоры. Открываются потрясающие перспективы.

— Какие могут быть перспективы в реакционном монархическом перевороте? — возмутился Дзержинский.

— Прикончить Оладьина и Северороссию, — ответил Павел и подумал: «Ну, Леха, держись».

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство. Полковник Посадников прибыл в ваше распоряжение.

Пожилой офицер мрачно смотрел на своего начальника, двадцатидвухлетнего полковника Татищева, получившего это звание только два дня назад.

Они стояли на пригорке. В ста метрах лежал берег Волхова, а там, за рекой, была уже немецкая территория, самопровозглашенное Ингерманландское королевство. Сюда, на берег Волхова, Посадников поехал сразу после переворота в Петербурге по приказу Оладьина. Разумеется, содеянное немцами вызвало в ставке адмирала бурю гнева. Но поделать Оладьин и его окружение ничего не могли. В день переворота немецкие части в полной боевой готовности стояли во всех ключевых точках, и было ясно, что малейшая попытка сопротивления приведет к быстрому разгрому верных североросскому правительству частей, низложению Оладьина и установлению на всей подконтрольной ему территории немецкого оккупационного режима. Приехавший в день переворота к адмиралу главнокомандующий группой германских войск в Северороссии в ультимативной форме потребовал признания Зигмунда и начала демаркации границы. Пришлось уступить… Впрочем, вскоре после этого в приватном разговоре с адмиралом Алексей получил «особые указания», которые и намеревался теперь выполнить, устраивая границу с внезапно возникшим соседом.

— Рад приветствовать вас, — широко улыбнулся Алексей. — Мне сообщили, что вы знаток своего дела.

— Так точно, — ответил Посадников, — двадцать три года безупречной службы в пограничной страже.

— Это очень хорошо, — кивнул Алексей. — Мне чрезвычайно необходим ваш опыт. Как вы знаете, я не профессиональный пограничник.

— Знаю, — кивнул Посадников. — Я объехал посты на границе с ингрийцами и вынужден доложить, что охрана оставляет желать лучшего. Простите, но через ваши заставы слона можно протащить, не то что контрабанду.

— В моем распоряжении обычные полевые части… — развел руками Алексей.

Слова полковника неприятно кольнули его самолюбие. Но он понимал, что старый пограничный волк прав.

— Но есть определенные правила, — покачал головой Посадников. — Их надо соблюдать, даже если у вас под началом необученное ополчение. У границы свои законы.

— Разумеется, — кивнул Алексей. — Я рассчитываю на ваш опыт. Сейчас самое важное — организовать пограничную стражу на рубежах с Ингерманландским королевством. Потом надо будет заняться укреплением рубежей с Советами. И не извольте судить строго. Таких опытных пограничников, как вы, в моем распоряжении пока не было. Третьей на очереди стоит граница с Эстонией. Немцы вынудили адмирала признать ее отторжение от Северороссии… Но посмотрим, как дальше будут развиваться события. Вы назначаетесь с сегодняшнего дня заместителем начальника пограничной стражи Северороссии. То есть моим заместителем. Полагаю, мне предстоит еще многому научиться у вас.