— Прекрати сейчас же! — велела она, быстро отскочив в сторону.

— Я твой раб, — прошептал я. Причем я действительно имел это в виду. И все же не смог удержаться, чтобы не добавить: — А кроме того, мне никак не освободиться от этого проклятого крюка.

От удивления она не нашлась что сказать, да к тому же была слишком разгоряченной. Она только стояла и смотрела на меня, потирая то место, куда я ее поцеловал, словно ее укусили, чего я, естественно, не делал.

— Ты просто неисправимый сукин сын! — сердито воскликнула она, окинув меня испытующим взглядом.

— Я этого не хотел, — ответил я с искренним раскаянием в голосе, так как понял, что здорово вляпался. — Честно не хотел. На самом деле я ехал сюда с твердым намерением соблюдать все правила. И не думал, что у меня будут такие неприятности.

— Заткнись!

Да, сложный момент. Кровь пульсировала у меня в висках и еще кое-где. Интересно, а есть ли у них здесь тюрьма для по-настоящему плохих парней? Может, их, скованных одной цепью, как каторжников, заставляют копать канавы. Могу ли я рассчитывать на справедливый суд? Будет ли она свидетельствовать против меня? Отправить Мартину телеграмму с просьбой о снисхождении? Нет, не стоит.

Она осторожно ко мне приблизилась, словно к дикому зверю. Я старательно отводил глаза.

— А теперь я собираюсь еще раз тебя поцеловать, — прошептала она. — А ты будешь стоять смирно.

— Да, мэм.

Она подошла справа, но так, чтобы не слишком тереться об меня, и между нами снова пробежал разряд в 300 вольт, причем на сей раз я почувствовал, что и она вся пылает. Я даже подумал, что могу кончить, просто поцеловав ее. Так было горячо.

Она слегка прислонилась ко мне и приобняла меня. А потом неожиданно отпустила. Ну что ж, восхождение на Эверест!

— Я буду ждать тебя, Эллиот, — произнесла она.

— Да, мэм, — ответил я, не в силах поднять на нее глаза.

Она ушла, и звук ее удаляющихся шагов отдавался в душе невыносимой болью.

10.

Лиза. Малолетняя Мисс Америка

Я шла к административному зданию, точно за мной гнались.

Я чувствовала, что меня слегка лихорадит. Я непрерывно трогала рот, поскольку губы щипало, будто он что-то с ними сделал, когда поцеловал меня, словно герой школьного романа. А еще я чувствовала на себе его запах, чуть солоноватый аромат его кожи.

Да, он в сто раз красивее, чем на фотографиях. Но более всего меня убивала его манера поведения. Его способность держаться так, точно он откладывал все на неопределенное время. Его улыбка и его речь говорили сами за себя.

«Лиза, этому надо положить конец», — подумала я.

Я понимала, что Эллиот, здоровый, полнокровный американский самец, здесь для того, чтобы два года поиграть в раба, и что он прекрасно знает, как очаровать любую женщину, а кроме того, знает, когда пустить в ход красивые глаза и голос. Я сейчас просто слишком взвинчена. Не надо было приходить к нему, не надо было отключать телефон и не надо было заставлять остальных ждать себя в офисе только потому, что мне вздумалось спуститься вниз, чтобы его увидеть!

Я хочу сказать — даже не спуститься, а, скорее, прокрасться вниз, чтобы поцеловать его в губы, словно мы на заднем сиденье «шевроле». Нет, этому надо положить конец. Это не может продолжаться целых три дня. Три дня. Его голос так гармонировал с его взглядом. Такой настоящий, такой отзывчивый. Но ведь мы именно этого и хотим от них! Ну да, мы берем на себя воплощение их фантазий и сами становимся их фантазией. И тогда нет ничего страшного, что он действительно есть!

Было одиннадцать вечера, но Клуб жил яркой ночной жизнью, огоньки за сотней зашторенных окон загадочно мерцали, а полная луна окрашивала небо над головой в призрачный темно-синий цвет.