— Ты звонил Хесслеру? — спросила я у Ричарда.

— Он все отрицает. Говорит, что она тоже его надула, — устало отозвался Ричард. — У нее левые свидетельство о рождении и водительские права…

— А вот и не левые! Я уже достаточно взрослая, чтобы быть здесь! Что вы мне тут вкручиваете!

— Ты несовершеннолетняя, и тебе здесь не место. Сегодня же тебя отправят назад! — сказала я, бросив взгляд на Ричарда.

— Ничего больше не смог из нее вытянуть. Все одно и то же, — заметил Ричард и, понизив голос, добавил: — Уверяю тебя, она здесь не одна такая.

— Ладно. Тогда найди остальных! — отрезала я. — Пусть вся группа пройдет повторное обследование. Если здесь есть еще несовершеннолетние, я хочу их отловить.

— Ну пожалуйста… — Девчушка наклонилась вперед, целомудренно запахнув на груди халат. — Разрешите мне остаться! У вас ведь есть документы, что мне двадцать один. Так чего вам бояться? И не говорите, что я вам не подхожу. Только посмотрите на меня! Я ведь видела остальных. Я не хуже любой другой…

— Выбери город, — холодно ответила я. — Перелет частным самолетом до Майами, а оттуда первым классом куда пожелаешь. Ты уезжаешь прямо сейчас.

— Но я хочу, хочу, хочу здесь остаться! Вы не понимаете, что это для меня значит. Поговорите с моим Хэндлером, и он вам скажет, что я первый класс. Ну посмотрите же! Я готова, говорю же вам: меня обучал самый лучший.

— Хорошо, высадим ее в Лос-Анджелесе.

— Нет! — взвизгнула она и закусила губу. Глаза у нее слегка затуманились, но в них промелькнуло что-то расчетливое.

— Нью-Йорк, — наконец пробормотала она.

— Хорошо. Пусть будет Нью-Йорк. Закажи ей номер в «Плазе» на двое суток и дай ей тысячу долларов, — заявила я и, посмотрев на девчушку, добавила: — Трать деньги с умом, как гласит старая поговорка.

— Сука!

— Не мешало бы поучить тебя хорошим манерам, прежде чем ты уедешь, — прошептала я.

Девчушка уставилась на меня, судорожно соображая, что же будет дальше.

— Уберите ее отсюда! Ну пожалуйста, приведите мне хоть одну причину, почему вы со мной так поступаете, — взмолилась она, размазывая слезы по пухлым щекам, но глядя на меня абсолютно холодными глазами. — Вы ведь сами знаете, что я понравлюсь клиентам. Не можете не знать. Так объясните же мне, Христа ради, какого черта вам нужен кто-то на шесть лет старше меня!

— Это жестокий мир, дорогуша. Ты когда-нибудь слышала выражение «совершеннолетние, достигшие брачного возраста»? Мы не имеем дела с сумасшедшими, мы не имеем дела с несовершеннолетними, мы не имеем дела с непокорными рабами. Возвращайся через пять лет, тогда и поговорим. Но не пытайся нас надуть, взяв другое имя. А теперь уберите ее отсюда! Отправьте ее в Майами, и чем раньше, тем лучше.

— Сука, ненавижу тебя! — завизжала она, а когда хэндлер попытался ее поднять, заехала ему локтем в живот. — Вы не можете так со мной поступить! У меня все бумаги в порядке. Позвоните Ари! — И когда еще один хэндлер завернул ей руки за спину, завопила дурным голосом: — Я все, на хрен, расскажу!

— Можешь не беспокоиться. — ответила я.

Девчушка не прекращала попытки скинуть руку хэндлера.

— Если ты серьезно, — продолжила я, — то у нас здесь, в бунгало Эйч, как раз два репортера из «Нью-Йорк таймс». А в главном знании, на пятом этаже, парень из Эн-би-си.

— Думаешь, самая умная! Я все про вас расскажу.

— Дорогая, про нас и так все пишут и говорят. Сходи в библиотеку и посмотри. И когда раб «все говорит», то боюсь, делает он это на обороте таблоидов, рядом с душещипательными рассказами бывших девушек по вызову и порнозвезд, которые узрели Христа.