Да, похоже, я могу даже пристраститься к этой забаве. Правда, теперь у меня уже другое пристрастие: я запал на нее. А потому меня мучило: почему все-таки она выбрала эту игру? Слишком уж хитроумно было бы дать мне шанс стать господином другого человека. Может, она готовила меня к настоящей схватке?

Когда, очнувшись, я наконец поднял голову, то увидел ее. Она стояла у фигового дерева и задумчиво смотрела на меня, наклонив голову и засунув руки в карманы юбки. Выражение ее лица было не совсем обычным: каким-то мягким, почти детским, глаза распахнуты, губы полуоткрыты, словно для поцелуя.

Мне опять, как тогда в спальне, ужасно захотелось заговорить с ней, объяснить ей сам не знаю что, но те же сомнения остановили меня: а какое ей, на хрен, до меня дело? У этой женщины явно не возникло желания узнать меня получше. Нет, она хотела только использовать меня, и для этого-то я и был здесь.

Мы смотрели друг на друга, безразличные к гулу толпы вокруг ринга, где разыгрывалась та же самая драма, и я понял, что снова до смерти ее боюсь, боюсь того, что произойдет дальше.

Когда она наклонилась ко мне, у меня внизу живота противно заныло. Я прямо-таки физически это ощущал. Возникло предчувствие, что она приготовила еще что-то, и мне уже не придется разыгрывать из себя мачо. Я поднялся и пошел к ней, волнуясь все больше и больше.

— Ты отличный борец, — спокойно произнесла она. — Ты можешь то, что не под силу большинству новичков. А теперь не мешало бы тебя снова выпороть. Как думаешь?

Я стоял, уставившись на ее сапоги, плотно облегавшие ноги. Господи, как мне хотелось обратно к ней в спальню! Там, когда мы будем наедине, я смогу вытерпеть все. Я стоял и думал об этом… Конечно, надо было что-то ей ответить, но нужные слова вылетели из головы.

— Да, у блондинов всегда все написано на лице, — сказала она, погладив меня пальцем по щеке. — Тебя когда-нибудь пороли у настоящего позорного столба? Прилюдно, в окружении толпы благодарных зрителей?

Вот, началось.

— Ну, я жду?

— Нет, мэм, — холодно улыбнулся я. — Нет, прилюдно — никогда.

Господи, только не на глазах у этих людей! Только не здесь!

Мне срочно надо было что-то придумать, просьбу, но в завуалированном виде. Однако слова застряли в горле.

И тут за ее спиной появился хэндлер с плеткой в волосатой руке.

— Отведи его к позорному столбу, — распорядилась она. — Вперед, шагом марш, руки по швам! В таком виде он нравится мне гораздо больше. Надень на него наручники и свяжи ноги. За работу!

У меня в буквальном смысле остановилось сердце. При этом я прекрасно понимал, что деваться мне некуда: если я скажу «нет», сукин сын свистнет своим помощникам, и они насильно отволокут меня туда.

Нет, этого нельзя допустить.

— Лиза… — прошептал я, покачав головой.

Она протянула руку и мягко положила мне на шею, и на меня снова пахнуло ее духами, запахами ее спальни, ее обнаженного тела под моей тяжестью.

— Ш-ш-ш! Ну давай же, Эллиот, — сказала она, нежно поглаживая мои напрягшиеся мышцы — Ты можешь! И сделаешь это для меня.

— Жестокая, — процедил я сквозь сжатые зубы и отвернулся.

— Да, я такая, — ответила она.

15.

Лиза. Позорный столб

Похоже, он действительно испугался.