– Пап, давай лучше я посмотрю.

Оба подойти не успели – дверь открылась. Джек вскинул пистолет, прицелившись в стоявшую в проеме фигуру, держа палец на спуске, и узнал Карла.

– Скорей! – крикнул тот, стоя на ветру, разметавшем страницы воскресной газеты. На нем было промокшее темно‑зеленое пончо, из правого рукава торчала отвертка, в левой руке хозяйственная пластиковая сумка. – Вы только посмотрите!

– На что? – спросил Том.

– На дом мисс Манди! Сплошной разгром!

Садовник повернулся и побежал, Джек, выскочив под проливной дождь и ветер, рывком обогнал его. От внезапного воспоминания о ночном лае Ирвинга по груди пробежали тревожные ледяные мурашки. Тем более при взгляде на дверь.

Ох, проклятье!

Жалюзи взломаны, серые замшелые планки дребезжат в раме. Деревянная дверь за ними распахнута.

– Аня! – крикнул он, прорвавшись сквозь остатки жалюзи в дом.

И замер на пороге, отец наткнулся на него, толкнул вперед и охнул:

– О господи боже мой!

– Я же вам говорил, – пробормотал Карл. – Говорил!

Дом полностью разгромлен, иначе не скажешь. Мебель опрокинута, ковер сдернут, растения с корнями выдраны из горшков, все листья до последнего сорваны со сломанных веток.

Джек заставил себя шагнуть вперед, окликая Аню, заглядывая в обе спальни, в кухонный чулан. Обнаружил мокрое темно‑красное пятно и что‑то вроде оторванного пальца на полу.

Опустился на колени, приглядываясь. Нечто вроде пальца, покрытого светлой шерстью.

Что это?..

Вдруг он понял: хвост Ирвинга.

Господи Иисусе, кровь... Ирвинг погиб, без сомнения, защищая Аню. На него медленно нахлынула волна отчаяния. Кто мог убить сверхъестественно живучую собачонку? Кто‑то покрупнее и посильнее гигантского аллигатора... Кто? Где все остальное?

На полу что‑то блеснуло. Джек наклонился к трем стеклянным осколкам. Оглянулся – окна целы. Наверно, стеклянная безделушка упала с полки и разбилась.

Поднимаясь на ноги, он заметил, что все осколки одинаковые. Каждый длиной приблизительно в полтора дюйма, одинаковой формы, заостренные от широкой нижней грани. Он поднял один, повертел на свету. Края закругленные, гладкие. Похоже на какой‑нибудь клык. У кого же бывают стеклянные зубы?

Дотронулся кончиком пальца до острия, оно вонзилось в кожу, как птичий клюв в воду.

Проклятье! Хотел было бросить осколок, потом передумал. Может, сначала удастся выяснить, что это такое.

Джек выпрямился, оторвал кусок бумажного полотенца, висевшего на боковой стенке буфета, замотал кровоточивший палец.

Оглянулся на отца и Карла, стоявших в дверях:

– Что здесь за чертовщина творилась?

Отец ответил недоумевающим взглядом, Карл взмахнул пластиковым пакетом:

– Все тут!

– Что?

– Все, что было. Снято на камеру. В основном.

2

– Я нынче утром торопился, – рассказывал Карл, – просто сунул камеру в сумку, пока не вернулся домой. И то совсем не сразу включил.

Они спешили к отцовскому дому, чтобы просмотреть запись.

– Не сразу?

– Ну да. Зачем, думаю. До сих пор ничего не видел, наверняка и теперь не увижу. Так она и лежала до начала матча с «Долфин». Потом я ее взял, смотрю – батарейка совсем разрядилась. Такого еще не бывало. Ну, я ее сменил и решил посмотреть.

– Что за камера? – спросил отец.

Джек кратко рассказал о попытках доктора Денгрова застать Аню за поливкой двора.

– Денгров, – проворчал Том.