Одна комната больше других, в ней есть шкаф и полки, заставленные каким то хламом. Старый электрический утюг, пластиковая убогая мыльница, гипсовый бюст неизвестно кого с отбитым носом, стеклянная пивная кружка, фарфоровая пастушка с барашком – краска на лице потёрта, и кажется, что она с бодунища. Стопка сероватой бумаги. Стальная строгая чернильница без чернил. Ну и так далее.

Как будто тут живёт коллекционер помоечник, подбирающий экспонаты рандомным выбором. Вон там живёт, где кровать за занавесочкой.

На кровати два… Существа мужского пола. Один постарше («Стасик», подсказала мне моя дурацкая недопамять), другой – помоложе, память имени не подсказала. Позы их недвусмысленны, хорошо, что одеяло скрывает лишнее. Кажется, я не очень толерантный. Или точнее, за что то сильно не люблю Стасика. Подошёл, дёрнул за ногу – реакции нет. Зажал нос двумя пальцами, накрыл рот ладонью. Кислородное голодание не проигнорируешь.

Стасик задёргался, закрутил головой – но я держу крепко. Замахал судорожно руками, задрыгал ногами, заизвивался, спихнув на пол своего партнёра, потом забился, выгнулся – и только тогда глаза открылись. Ещё чуть – так и потерял бы сознание, не приходя в него.

– Кто вы? – прохрипел он, сфокусировав мутный взгляд. – Что вы тут…

– Имею аналогичный вопрос к тебе.

Стасик прокашлялся, сел на кровати, обнаружил, что голый, прикрылся.

– Мы с вами… Э э э…

– Нибожемой. Вон там твой любовник валяется.

Он наклонился через кровать, внимательно посмотрел.

– Неплохой экземпляр. Жаль, не помню.

Я подумал, что у меня та же фигня, но ничего не сказал. Не его собачье дело.

– Не могли бы вы мне напомнить, уважаемый… Простите, не помню вашего имени… Что мы тут делаем? И где именно? И кто, кстати, мы? Особенно я.

– Стасик ты, – сказал я невежливо.

Я так и не вспомнил, почему он мне неприятен, но в своём отношении уверен. Может, он ко мне домогался? Нет, не припоминаю. Придётся доверять интуиции, которая однозначно убеждена, что за Стасиком числится какое то говно.

– Стани́слав! – вскинулся педик. – Стани́слав, не Стасик.

«Хуи́слав!» – прозвучало у меня в памяти почему то приятным женским голосом.

– Ну, с неймингом тебя, Стасик.

– Почему вы мне грубите и фамильярничаете?

– Потому что ты мудак.

– Это всё, что вы можете про меня сказать?

– Вероятно, это всё, что про тебя стоит помнить.

– Отчего то мне кажется, – прищурился на меня Стасик, – что вы тоже не очень приятный человек, Кэп. О, вас зовут Кэп!

Я тут же вспомнил, что да, зовут. Хотя это не имя, но сойдёт.

– Рад, что не нравлюсь тебе, Стасик. Мне задница для другого нужна. Я ей сру.

– Вы грубый и невоспитанный гомофоб.

Я почему то сдержал себя от ответа: «А ты пафосный пидор».

***

Азиатку я всё же разбудил поцелуем. Но зажав нос. Дурацкая идея – девушка оказалась неожиданно сильной, отреагировала бурно. Я было подумал, что ребро сломано – но обошлось.

– Сто за нахрен? – сказала она злобно, но с очаровательным мурлыкающим акцентом. – Ты сто есё за мудак?

– Я думал, ты мне объяснишь.

– Посему я в постери, горая с какой то страсной бабой?

– И это объяснение я надеялся получить от тебя.