– Вот так, значит?

– Нет, не так, а ещё такее. Потому что потом они начали связываться.

– И в чём проблема?

По рукам, плечам и шее Клюси пошли строем чёрные, в белую полоску муравьи. Понятия не имею, что это значит.

– В том, что это были не они.

– В смысле?

– Аспид, ты, конечно, дикий пещерный человек, вонючий и волосатый, но даже ты должен знать, что такое реплика.

Я демонстративно понюхал подмышку и пожал плечами.

– Ну, «реплика», замещающая личность! Серьёзно?

Я помотал головой.

– Да ладно? Представь, не хочешь ты с кем то разговаривать, а послать невежливо. Настраиваешь «реплику» – видеобота, который совсем как ты, только лучше. Он закачивает в себя запись всех твоих разговоров со всеми абонентами и самообучается. Если ты с кем то регулярно болтаешь, особенно по работе – то база большая и хрен отличишь. Потом он, значит, выгружает тебе резюме: «Звонил продюсер, нудил про запись, говнился про сроки, пугал отзывом контракта. Если не оторвать жопу от дивана и не начать шевелиться, могут быть проблемы».

– Ах ты лентяйка!

– Отстань, Аспид, у меня всё под контролем, – отмахнулась Клюся. На её руках поросята сплясали «Нам не страшен серый волк». – При этом, скорее всего, продюсер тоже был репликой. Это считается не очень вежливым, но все так делают, потому что не докажешь. Так вот, все ребята были репликами.

– А как ты узнала?

– Аспид, мы давно не общались. У реплики просто нет на меня базы. А когда она не в курсе предмета беседы и не понимает очевидных намёков, то палится: начинает такими, знаешь, общими фразами отделываться и с темы спрыгивать. Сапиенти сат.

– Забавненько.

– И не говори!

– И что, все так?

– Натурально все. Я уже из спортивного интереса достучалась до каждого. И везде сначала «Абонент с вами свяжется», а потом виртуальный болван неубедительно глазки строит. Чота мне, Аспид, как то даже тревожно стало. Не случилось ли говна?

– Говно случается.

***

– Здравствуйте, Антон Спиридонович!

– Для девочки, которая влезла в окно, ты подозрительно вежлива, Джиу.

– Не хотела нарушить ваше одиночество, но…

– Я не особенно им дорожу. Одиночеством этим. Что то случилось?

– Можно мы поживём у вас? В городе становится отчётливо неуютно.

– Вы?

– Я и пара ребят.

– Забавненько. Не будет ли с моей стороны логичным предположить, что они тоже разыскиваются полицией?

– А говорили, что вы… Э…

– Туповатый громила?

– Не так буквально, но в общем…

– У меня случаются озарения. Да, вы можете воспользоваться правом убежища.

– А можно попросить вас…

– Не сообщать в полицию?

– Да.

– Попроси.

– Уважаемый Антон Спиридонович! Я очень прошу вас повременить с оповещением полиции о нашем местонахождении! Обещаю и клянусь, что это не причинит никому вреда!

– И я не пожалею об этом?

– Этого, увы, обещать не могу. Но, думаю, в ближайшее время у вас найдётся, о чём пожалеть и без нас…

– Оптимистично. Но я всё же рискну.

– Я не сомневалась в вас, Антон Спиридонович!

Почему у меня такое ощущение, что меня развели?

***

Джиу выскользнула за окно и канула в вечереющем городе, а я пошёл к Михе. Чертовски мало времени остаётся на сына, растёт сам собой, как бурьян. Будет потом рассказывать психотерапевту, что чувствовал себя ненужным и заброшенным.