– А зачем им «Макар»?

– Я не спрашивал. Но, думаю, из за вашего оборудования. У вас три экспериментальных вирт капсулы с расширенным функционалом. Таких нет вообще нигде.

– Так мы ушибков там лечим, они нам нужны.

– Ушибков у вас заберут. И, строго говоря, правильно. Вы не лечебное учреждение.

– Строго говоря, они и не больные.

– Вопрос подхода. Как наблюдающий психиатр, я могу признать их подлежащими обязательной госпитализации в любой момент. Все формальные поводы наличествуют.

– Им станет хуже. Может быть, необратимо.

– Поэтому я этого и не делаю.

– Больницу город может продать или акционировать. Но «Макар» нельзя продать без согласия попечительского совета. Ты же меня поддержишь?

– Нет.

– Нет? Почему?

– Во первых, меня немедленно вышибут из клиники. Из уже их клиники. Мне на это очень толсто намекнули.

– А во вторых?

– А во вторых, твоя одержимость детдомом не идёт никому на пользу.

– Вот сейчас не понял.

– Твоя активность вышла далеко за рамки служебных обязанностей. Ты не просто директор детдома, ты одержимый. Ты готов драться за каждого несчастного подростка в городе. Насмерть драться, забыв про всё, включая собственных детей. У тебя репутация совершенно недоговороспособного человека, у которого от слезинки ребёнка планка падает и глаза заволакивает багровая тьма.

– Микульчик, не гони. Ты пьян и сильно преувеличиваешь.

– Я не сильно пьян и не сильно преувеличиваю. А тебе бы стоило задуматься, почему ты ведёшь себя так.

– Может, потому что это моя работа?

– Напомню, ты – не педагог и не психолог. Ты вообще по образованию журналист, то есть дилетант широкого профиля. Должность у тебя чисто административная. Как директор ты должен следить, чтобы стены вовремя штукатурили, продукты были свежими, постельное бельё – чистым, и бюджет сходился. То, что ты взял на себя всё, от успеваемости до психологической реабилитации воспитанников, – вообще то полное безобразие. Ты просто некомпетентен. Это не говоря уже о том, что ты психически неустойчив и отказываешься от терапии. Тебе это сходит с рук только потому, что это Жижецк, где традиционно плюют на федеральные правила. Ну и потому, что городской бюджет рад не оплачивать тебе полный штат. Дети живы здоровы? Приход с расходом сходится? Ну и ладно, крутись там как хочешь, лишь бы претензий к городской администрации не возникало.

– Микульчик, ты к чему клонишь то?

– Антон, подумай, почему для тебя это больше, чем работа. Намного больше. Кого ты пытаешься спасти на самом деле?

– Иди ты нахуй, Микульчик, – сказал я и ушёл.

Ничуть не обидевшийся доктор помахал мне вслед пустым бокалом и полез в холодильник за следующей бутылкой.

– Нетта, к чёрту, меня ни для кого нет на два часа, – сказал я, вернувшись. – Если нас будут брать штурмом, лейте кипящее говно со стен и отпихивайте лестницы швабрами.

– Слушаюсь, мой генерал! – Нетта откозыряла, материализовав на своей прелестной головке белый с золотом кивер. – Будем держать оборону!

А я пошёл к сыну. Надо исполнять обещания. На два часа в день я принадлежу только ему.

Глава 9. Кэп

I WAS when I got up this morning,

but I think I must have been changed several times since then.

Lewis Carroll. Alice in Wonderland

В зеркале небритая помятая рожа. В глазах пустота и непонимание. Три кровати, с одной я только что встал. На другой спит изящная азиаточка в одних трусах. Отличная грудь. На третьей храпит квадратная в проекции женщина, не представляющая эстетического интереса.