– Ну, хватит, хватит, затискали, – отстраняется Фигля. – Ладно, я тоже вам рада. Быть мёртвой покойно, но скучно. И нет, – предупреждает она мой вопрос, – не надоело. Жизнь сильно переоценена.

– Почему? – с внезапным интересом спрашивает Нетта.

– Тебе не понять, нежить. Я впервые ничего не боюсь и мне не бывает больно.

– Ты казалась мне очень отважной девушкой, – сказал я.

– Со страху храбрая, – отмахнулась она. – От боли стойкая.

– Что же тебя так мучило, Фигля?

– Брось, Аспид. Я знаю, ты хочешь меня вернуть, крючочки в память закидываешь. Да вот я не хочу возвращаться. Велела бы тебе отстать, да ведь ты не отстанешь. Да и скучно мне в моём посмертии, а от вас хоть какое то развлечение.

– Расскажи, Фигля! – просит Нетта.

Девушки долго и странно смотрят друг на друга, потом Фигля вздыхает и говорит:

– Зря ты, нежить, в это лезешь.

– Я знаю, – упрямо наклоняет прелестную свою головку Нетта.

– Тоже упёртая. Нашли друг друга, ишь. Ну да как хотите, мне то всё равно, я мёртвая. Смерть – это покой и безопасность. А жизнь – боль и страх, горе и разочарование, предательство и обида. Запомни это, нежить.

– Я запомню, Фигля, – кивнула Нетта.

– Я при азовке с малолетства была, – обратилась она ко мне. – И другой жизни не знала.

– А родители? – спросил я.

– Родители меня в её шибайке в залог оставили, да так и не выкупили. Не нужна я им оказалась, или померли они – не выясняла. Жила в услужении. Подай да принеси, да сбегай, да последи – вот и всех наших разговоров. А потом она меня просто выбросила, как и родители мои. Даже «Прощай» не сказала. А я так и не спросила, что родители за меня в шибайке взяли. Не знаю своей цены.

– Бедная ты бедная! – посочувствовала Нетта.

– Не жалей меня, нежить. А то на себя жалелки не хватит. А она тебе, ох, понадобится!

– Фигля, – сказал я, – не будь унылой жопой. Будь жопой позитивной. Тем более, что ты, типа, померла, и все твои беды в прошлом. Живи и… То есть, лежи и радуйся. Что ты каркаешь то? Мы, между прочим, пришли к твоему смертному ложу, практически в гости, а ты…

– Знаю я, зачем ты пришёл, Аспид. Расскажу, так и быть. Что мне теперь скрывать то? Азовка велела мне смотреть, кто новый в городе покажется.

Фигля рассказывает, а мы с Неттой ведём её по коридору. Гуляем, слушаем, а сами направляем наверх, к выходу. Есть у меня надежда вывести её однажды из жопы на волю.

Или нет.

– …А потом я раз – и умерла. И смотрю на них, они тоже мёртвые. А может, они всегда были мёртвые, эти новые, кто их поймёт. Может, я просто это увидела, когда умерла. Побежала опрометью, думала – азовка спасёт, выгонит из меня смерть, она, небось, умеет. Но азовка бросила меня, как вещь ненужную.

– И куда же она делась? – спросил я, отвлекая Фиглю.

Выход из подземелий уже близок, за поворотом свет и запах моря.

– У таких, как она, свои пути, Аспид. А мой тут закончился. Не пойду я дальше, не хитри со мной. И не провожай. Чай, к гробу то своему дорогу найду.

– Уверена?

– Идите уже, я знаю, вам надо. Сказала бы тебе «Прощай», да ты же опять придёшь. Упрямый. Поэтому свидимся ещё.

Фигля развернулась и пошла по коридору вниз. Ну что же, с каждым разом я вывожу её все дальше. Буду считать это за прогресс.

– У нас есть ещё время, – намекнула Нетта.

– Да, пойдём, прогуляемся, – неловко согласился я.

***

Сидим на мостках у моря.