– Это и есть та самая река, которая наконец пробила себе дорогу из Зурбестана, – пояснил тургунаец. – Увы, мы не могли все время идти вдоль ее русла – там непроходимые отвесные стены, а ниже по течению река вообще уходит под землю. Поэтому пришлось добираться через верх. Выше по течению водопад; миновав его, мы сможем спуститься в ущелье.

Он в очередной раз оказался прав. За водопадом ущелье расширилось, стены его были не такими крутыми и имелся даже некий намек на тропу – очевидно, естественного происхождения – уводившую по стене вниз. Дальше двигались по дну ущелья; и хотя за очередным поворотом реки впереди вновь замаячила сплошная стена гор, уходящих в небеса, путешественники знали, что на сей раз им не придется штурмовать перевалы – которых, кстати говоря, и не было. Горы были отвесны и неприступны. За ними лежал Зурбестан.

В ущелье им пришлось заночевать дважды; наконец утром третьего дня, после трех часов пути, экспедиция приблизилась к подножью сплошной гряды, замыкавшей в кольцо прОклятую страну. Все чувствовали нетерпение и возбуждение; даже всегда невозмутимые узкие глаза Рандавани сияли нестариковским огнем. Элина, конечно, разделяла общее настроение, но, чем ближе они подходили к горам, тем больше к щекочущей радости предвкушения примешивалось ощущение дискомфорта – сперва подспудное, потом все более и более заметное. Наконец она поняла, что заклятие и Печать – не миф. Несмотря на свое дилетанство в магии, она чувствовала тот невидимый купол, который некогда блокировал доступ в Зурбестан надежнее любых каменных громад

– и даже ныне, хотя и сильно ослабел, но не исчез окончательно.

Элина поделилась своим ощущением с остальными. Артен, не обучавшийся магии, естественно, ничего не чувствовал и поинтересовался скептическим тоном, уверена ли она, что это не результат самовнушения. Эйрих, похоже, был с ним согласен.

– Нет, принц, – возразил вдруг Рандавани, – я тоже ощущаю, что защита до сих пор существует. Но вас не должно это волновать, вы легко ее преодолеете.

Артен посмотрел на него с удивлением, потом вспомнил: – Ну да, вы говорили мне, что на Востоке вся знать до сих пор обучается магии.

– Да, – кивнул тургунаец, – разумеется, я не исключение. В большинстве случаев эта древняя традиция – не более чем формальность, довольно, кстати, обременительная… но иногда, как видите, есть и практическая польза.

– В том, что вы не сможете самостоятельно преодолеть защиту? – усмехнулся принц.

– В том, что я смогу провести сквозь нее вас, – возразил Рандавани.

– Строго говоря, из существования Печати еще не следует, что ритуал действительно необходим для ее снятия… но согласитесь, что это весьма вероятно.

У самого барьера – каменного и магического – ущелье расширилось. Река, разбиваясь на несколько потоков, огибала гигантские валуны и, клокоча, перекатывалась через камни поменьше. В насыщеном водяной пылью воздухе светилась радуга. Ледяные брызги долетали до стен ущелья, но путешественники уже не обращали внимания на эти мелкие неудобства. Перебираясь вместе с мулами через бесформенные обломки пробитой рекой преграды, они, наконец, вступили внутрь горы. Каменные своды смыкались в сотне футов над головами; шум реки, многократно отражавшийся эхом, казался оглушающим. Углубляясь в туннель, уходивший под небольшим углом вверх, путники все больше погружались во тьму; хотя далеко впереди светилось неправильное пятно входного отверствия, этого света было явно недостаточно, чтобы пробираться по неровным скользким камням, и пришлось зажечь факелы.