Путешествовать в составе вооруженного эскорта было безопаснее, так что Эйрих был прав, говоря о везении – тем паче что в это время караваны на восток обычно не отправлялись. Луситские дороги и летом‑то не особенно хороши, а уж тем паче в осеннюю распутицу; к тому же для закупок основного луситского экспортного товара – пушнины – осень также совершенно не подходящее время. Тем не менее, очевидно, купцы‑хозяева каравана знали, что делали, и охранников все это никак не касалось.

– Этот мальчишка и впрямь умеет обращаться с мечом? – осведомился капитан, оборачиваясь к Эйриху.

– Если вы в этом сомневаетесь, прикажите любому из ваших людей сразиться с ним, – улыбнулся тот.

– Я привык сам оценивать тех, кого беру на службу, – буркнул капитан, кладя руку на рукоять меча и вновь поворачиваясь к Элине.

– Ну что, парень, ты готов показать, на что способен?

– Не припомню, чтобы мы пили на брудершафт, – возмутилась графиня.

– Эрвард дворянского рода, – пояснил Эйрих.

– Фу‑ты ну‑ты! Мой отец тоже был барон, что не помешало ему обрюхатить свою служанку. Ну да ладно, биться мы будем на мечах, а не на титулах. Если продержишься против меня хотя бы 5 минут, будешь получать по кроне в день, наряду с остальными. Иначе – полкроны, и только из уважения к твоему товарищу.

Мечи скрестились, высекая искры. Капитан был сперва несколько обескуражен натиском противника, но затем быстро перешел в контрнаступление. Элина, однако, то парировала удары, то легко уходила из‑под них, заставляя попотеть своего грузного, да еще и облаченного в тяжелые доспехи оппонента. Вокруг тем временем собирались зеваки, в том числе и из сопровождавших караван наемников. Капитану хотелось закончить бой на глазах у подчиненных быстро и эффектно, и он неразумно тратил силы – Элина же старалась до времени беречь свои. Наконец она вновь устремилась в атаку – и капитан, еле успевая парировать быстрые, сыпавшиеся, казалось, отовсюду удары, вынужден был отступать. Это вызвало одобрительные возгласы в адрес его юного противника и пару насмешливых – в адрес самого капитана; тот побагровел и рванулся вперед, надеясь выиграть поединок одним решительным ударом (пожалуй, даже слишком решительным – если бы удар достиг цели, то порвал бы куртку Элины, а возможно, достал бы и до кожи). Но клинок «Эрварда» сделал необычное винтообразное движение, и капитан почувствовал, как рукоять оружия выворачивает из его руки. В следующий миг меч капитана шлепнулся в грязь. Элина улыбнулась – урок Редриха пошел впрок.

– Неплохо, – пробормотал капитан, подбирая свое оружие. – Если бы я знал, что ты так искусен, то дрался бы в полную силу. (В другое время Элина немедленно предложила бы ему новый поединок, но сейчас поняла, что не следует еще больше усугублять неловкость будущего начальника; к тому же по лицам зрителей она видела, что они прекрасно поняли цену словам капитана. ) Пожалуй, тебе будут платить полторы кроны, как и Эйриху.

Наемники из числа смотревших поединок подошли приветствовать «Эрварда», притом едва ли не каждый считал своим долгом хлопнуть нового товарища по плечу, и Элина поняла, что как минимум на ближайшие недели ей следует забыть о своем графском достоинстве и привыкать к фамильярностям.

На другой день они выехали из Растбука. Караван состоял из десятка повозок; в первой и последней ехали торговцы (всего четверо, из них один – хозяин каравана Штрудел, а прочие – его помощники), в остальных везли укрытый под брезентом товар. Караван сопровождали три дюжины охранников под командованием вислоусого капитана Ральда; таким образом, с присоединением Эйриха и Элины отряд стал насчитывать 39 мечей, не считая торговцев, которые, вполне вероятно, в критической ситуации тоже могли постоять за себя, и возниц – нанятых по дешевке простых и безоружных крестьян.