- Мы. Пойдем. Спасать. Лаэнэ, - отчеканил молодой Айтверн, ощущая охватившую его всего дрожь.

- А иначе, - бровь герцога насмешливо изогнулась, и Артур в тот же миг возненавидел эту гримасу, - иначе вы возьмете на душу грех отцеубийства? Не смешите меня, умоляю, - голос Раймонда упал до чуть присвистывающего шепота. - Я выбью у вас оружие из рук, не доставая своего, и потом им же отхожу вас по заднице так, что вопли ваши будут слышны за Полуденным морем. Лучше уж не позорьтесь… дитя. Нам с Орсоном нужно посетить Его Величество. Хотите - сопровождайте нас. Нет - проваливайте ко всем чертям, не могу сказать, что это будет большая потеря.

И, не говоря больше ни слова, Раймонд Айтверн отвернулся, подставляя мечу Артура спину, и, сопровождаемый капитаном Фаулзом, направился вперед по улице. Артур немного поглядел на их удаляющиеся фигуры, чувствуя себя так глупо, как никогда в жизни, потом уронил клинок острием к земле и пошел следом.

Глава четвертая.

Его Величество Роберт Третий, милостью Господней король Иберленский, герцог Ризерранский и граф Илендвальд, Восседающий на Серебрянном Престоле, Хранитель Государства и Щит Отечества, сонно щурил глаза, прикрывая их узкой ладонью от яркого света зажженных в монаршей опочивальне светильников. Растолканный посреди ночи, король имел вид бледный и невыспавшийся, и поначалу слушал явившегося к нему герцога Айтверна рассеянно и вполуха. Роберт Ретвальд сидел посреди заваленной пуховыми подушками огромной кровати, натянув толстое одеяло до самого подбородка, и время от времени вяло кивал, покуда повелитель Запада рассказывал ему о событиях последних суток. Отец стоял в трех шагах от своего монарха, небрежно опираясь спиной о стену, и выглядел спокойным и уверенным в себе, настолько, что это вызывало раздражение. Он говорил о похищении собственной дочери и готовящемся герцогом Лайдерсом перевороте с небрежностью, которая больше полагается беседам о светских пустяках. Такой-то вельможа словил стрелу в плечо на охоте, такая-то дама изменила супругу с оруженосцем, такая-то девица нарвалась на разбойников… проклятье.

Сам Артур уселся на табурете в углу необъятной королевской спальни, завернувшись в плащ. Он чувствовал себя одиноким и потерянным, не приносящим никому здесь ровным счетом ни малейшей пользы. Отчаяние смешалось с до конца еще не остывшей злостью, а поверх всего этого плыла неимоверная усталость. Юношу постоянно клонило в сон, пару раз он начинал дремать, но всякий раз просыпался, стоило Горану Крейнеру, командиру столичного гарнизона, задать отцу какой-нибудь уточняющий вопрос. Генерал Крейнер, вырванный прямиком из-за карточного стола, стоял ровно, по стойке смирно, был одет в роскошный малиновый камзол и выглядел браво, как на смотре - хоть сейчас парадный портрет с него пиши. Если офицер и был удивлен известием, что один из наимогущественнийших лордов королевства готов поднять мятеж, то виду не подал. Здесь все знают, что делать, как делать, когда делать… и только один лишь глупый щенок путается под ногами. Путается и временами потявкивает всякую чушь, а его пинают сапогом.

- Уже неделю в город малыми группами прибывают странные люди, - доложил Крейнер, обращаясь к королю, - под видом купцов, крестьян, путешественников… Мы с милордом Айтверном заподозрили неладное и все последние дни пытались докопаться до сути дела… но суть дела предпочла первой докопаться до нас.

- Вам бы стать историком, Горан, - меланхолично заметил отец, любуясь своим перстнем, - эдакие обороты милейшим образом украсят любую хронику. Повествованию о великих делах и подвигах никогда не помешает некоторая живость слога, так что когда будете совсем старым и возьметесь за мемуары - помяните мои слова. Читатели будут в восторге. Ваше Величество, - продолжил он, переводя взгляд на монарха, казавшегося совсем маленьким и незначительным посреди напыщенного роскошества своих покоев, - генерал прав, мы действительно заподозрили неладное - еще четвертого дня.