— Ну да? А у вас с ним настоящий роман? Нет, серьезно? Вы же замужем.

— Кто бы говорил, — бросила Настя. — Вы тоже женаты.

— Я уже почти развелся, — серьезно заметил Колесников.

— Полагаю, Ева об этом еще не знает.

— Ей придется узнать.

Они помолчали.

— Слушайте, а чем это так пахнет? — спросила Настя, поведя носом. — Чем-то остреньким, таким вкусным.

— Это итальянские колбаски из баранины, я купил в ресторане, чтобы приманить Пирата.

Настя не выдержала и громко сглотнула:

— А если я гавкну, вы угостите меня колбаской?

Колесников рассмеялся и резко повернул руль. С трудом вписавшись в поворот, машина выехала на шоссе.

— Ну, дайте хотя бы половинку, — помолчав, попросила Настя.

— Вы что, серьезно? — удивился Колесников. — Я думал, вы шутите. Там пакет на заднем сиденье. Можете съесть все, а для Пирата мы купим докторской колбасы по дороге.

— Нет-нет, мне много не надо, — ответила Настя, исходя слюной.

Она распотрошила пакет, развернула промасленную бумагу и, схватив одну колбаску, впилась в нее зубами. На то, чтобы прикончить лакомство, у нее ушло две минуты. Вернув пакет на место, Настя удовлетворенно вздохнула и заметила:

— Да… Если бы вам удалось вернуть Лере собаку, ваш рейтинг, несомненно, пополз бы вверх. Пират вас хорошо знает, Валентин Валерьевич?

— Довольно хорошо, — ответил тот и скрипнул зубами. — Получается, что я его предал. Я предал собаку, Настя! Меня это так гложет. Вот собаки людей не предают. А я… Если бы я поверил Лере, ничего бы не случилось.

— Не знаю, не знаю, — пробормотала Настя. — С вашей Евой ничего наперед не загадаешь. Честно сказать, я даже опасаюсь сидеть с вами рядом. Вдруг она увидит нас вместе и метнет гранату? С криком: «Так не достанься же ты никому!»

— Она плохо водит машину, ей нас не догнать, — ответил Колесников и предложил: — Вы можете откинуть сиденье и подремать. Считается, что сон красит женщину.

— Так говорят сами женщины, — ответила Настя. — Те, которые любят поспать.

Тем не менее она послушалась и через десять минут уже спала сном младенца. Проснулась она оттого, что босс тряс ее за плечо.

— Просыпайтесь, — говорил он. — Мы подъезжаем. Кстати, вы очаровательно похрапываете.

— Я?! Я храплю? — изумилась Настя. — Мне никто никогда этого не говорил.

— А кто должен был сказать? Шелестов? Он джентльмен. А муж, может быть, храпит сильнее вас и ничего не слышит.

— Знаете, Валентин Валерьевич, я ведь какое-то время назад думала, что влюбляюсь в вас.

— Нет, серьезно? — ухмыльнулся тот.

— Так вот. Я рада, что этого не случилось. Вы стучите ложкой, грызете ногти и говорите женщинам всякие гадости.

— Какие это гадости? — оскорбился Колесников.

— Могли бы умолчать о том, что я издаю во сне звуки.

— Храпите, — подсказал тот. — Но это, знаете ли, очень мило. Такое сладкое посапывание…

— Еще одно слово, и сами будете ловить свою собаку.

— Настя, простите меня, это нервное, — поспешно извинился босс. — Смотрите, вон там деревня. Видите, дом с левого края? Он принадлежит Еве.