— Пока ты рядом со мной, я не позволю ничему случиться с тобой, — Рамзин притиснул к себе, а потом неожиданно отстранил. — Но ты должна мне сказать, что задумали Глава и Роман, чтобы я смог окончательно обезопасить нас и наше будущее.

Так, ну и ладно. Очевидно, игра в шпионов отменяется. Хотя чему я удивляюсь, находясь рядом с существами, которые могу заставить с легкостью кого угодно отвечать на вопросы и сделать все, что им нужно? Все никак не привыкну, что мыслить нужно совершенно по-другому. Слава этой их вечности, что хоть собственные мысли пока остаются только моими. Но все же слух неприятно резануло, что Игорь не назвал Антона отцом и то, как рыкнул, произнося имя Романа.

— Обезопасить… это как? — неприятно заныло в центре груди.

— Как понадобится, Яна, — Рамзин отпустил меня и сел на кровати спиной ко мне.

— Погоди. Ты же не хочешь сказать… — нет, я не собиралась прямо сейчас бросаться на защиту людей, которые обращались со мной местами, как с насекомым. Можно посадить в банку и проводить эксперименты, можно прибить по желанию, а можно бросить при необходимости на съедение большому ящеру. Но какая-то дурацкая пружина во мне натянулась от осознания того, что Игорь явно не намерен выбирать средства в достижении той самой безопасности. И дело не Главе и остальных. Дело в том, кем после этого станет мой личный зверь.

— Я ничего не собираюсь говорить, не по этому поводу точно. — Лязг столь привычной стали в словах нисколько не удивил меня. — Ты мне сказала, что я виноват в том, что втянул тебя во все эти проблемы с Орденом и братьями. Я намерен все исправить. Сделать так, что проблем больше не будет. Это все, что тебе нужно знать.

— Нет. Так не пойдет. Ты не можешь… причинить им вред.

— Вот значит как? И о ком ты больше беспокоишься, дорогая? Вряд ли о Главе? — Рамзин развернулся и меня словно на секунду обездвижило леденящим ощущением от его взгляда. Не азарт хищника, желающего поохотится, нет. Холодное обещание убийцы, то самое, которое всегда сдерживают.

— Само собой, твой отец, пытавшийся меня прикончить, не стоит в списке моих любимчиков. Но, Рамзин, не вздумай сейчас все испортить, ляпнув какое-нибудь ревнивое дерьмо! Роман, каким бы заносчивым, манипулирующим придурком он ни был, заботился обо мне и спас меня, пока тебя не было рядом! Причины этого сейчас мы обсуждать не будем, но поверь, что это было совсем не желание меня на спину уложить!

— В таком случае считай, что я хочу найти этого замечательного парня и принести ему пламенную благодарность за то, что он так берег мою женщину для меня. Прямо глаз не сводил! — язвительная желчность была такой насыщенной в тоне Рамзина, что даже на языке стало горько.

— Это ты о чем? — я села и прямо посмотрела в его сощуренные глаза.

— О том, что хотелось бы знать обстоятельства твоего Восхождения! О том, что я знаю, что он практически не покидал твою комнату в орденском доме и спал тоже там! О том, что сюда вы плыли в одной каюте, что жили здесь в долбаном домике с одной спальней и кроватью!

— Не забудь еще упомянуть, что я беспринципная, похотливая сучка, которой плевать, кто греет мою постель, — я, уже вскипая, постаралась придать своему голосу силу отрезвляющей пощечины, которую рука так и чесалась отвесить мужчине напротив.

— Яна… — казалось, Рамзина отключили от высокого напряжения, и он резко сдулся и даже несколько раз мотнул головой, будто стряхивая наваждение. — Прости. Когда думаю о тебе и Романе наедине… я не могу быть адекватным. Ты не знаешь всего. Не знаешь, какой он на самом деле.

Игорь звучал так искренне и эмоционально, что моя растущая злость тоже рассеялась моментально и без следа.