— Разве это не мое право лапать тебя постоянно? — хмыкнул он, зарываясь лицом в волосы.

— Не право, Игорь, а нахальная привычка, — улыбнулась и не стараясь уже скрыть, как действует на меня его первое же прикосновение. Да и как это скрыть, если собственные соски съежились и болезненно напряглись, дразня и настойчиво выпрашивая не только мимолетного прикосновения пальцев, но и влажного тщательного внимания его рта.

Но напряжение в теле Рамзина дало мне знать, что у него сейчас совсем не это на уме.

— Что? — спросила, встречаясь с его взглядом в зеркале.

Игорь отпустил мою грудь и прижался всем телом. Его темно карие глаза просто испепеляли неутолимым голодом, той крайней степенью жажды обладания, что балансирует на тонкой грани, за которой уже открытое безумие. Но сейчас там была и мрачная, похожая на тягучую непреходящую боль, тоска. И еще решимость, пугающая в своей исключительной силе. Та самая, которая оставляет ее обладателю только два возможных выхода — победу или смерть.

— Что, Игорь? — не выдержав этого взгляда, переспросила я.

Пальцы Игоря обвели мои губы, подрагивая и едва касаясь, и медленно скользнули вниз, чертя невидимую, но пылающую линию от моего рта до низа живота. Это движение отчетливо напомнило мне то наше утро вначале, когда он бесстыдно показал мне, что беспардонно и без моего согласия завладел моими тайными глубоко упрятанными инстинктами, добрался до потребностей тела и намерен удерживать меня при себе, сколько ему будет угодно, используя это порочное знание. Только теперь это был не жест его торжества, как тогда, а выворачивающее душу признание в собственной потребности во мне.

— Ты дала слово быть со мной. Что бы ни случилось. Никогда не забывай об этом, — осипшим голосом пробормотал он.

Сердце сбилось с ритма, скакнув от тревоги под горло и вызвав приступ уже почти забытой в этом раю тошноты.

— Ты уезжаешь, — я не спрашивала, уже знала. — Надолго?

— Пока нет. Это, можно сказать, первая пристрелочная встреча на нейтральной территории. Я озвучу наши желания, поиграю «мускулами», демонстрируя возможности, и дам время обдумать.

Вроде, все верно и логично, но почему тогда так противно заныло в груди? Так сильно, что приходится сжать зубы, чтобы не взвыть.

— Я могу поехать с тобой? — я знаю ответ.

— Нет.

— А если я скажу, что хочу поехать с тобой, и у тебя нет права меня останавливать?

— Ответ прежний. А, да, права у меня нет, но ты дала слово, что позволишь мне сделать все самому.

— Мое слово. Хочу даю, хочу забираю, — пробормотала я, однако сдаваясь.

— В чем дело, Яна? Не веришь в то, что я справлюсь? — нотка чисто мужской обиды окрасила голос Игоря.

— Нет, просто хочу следить за каждым твоим шагом, чтобы тебя какие-нибудь ушлые бабенки не перехватили, — огрызнулась я. — Ты ведь у нас знатный трофей.

— Не переживай, я всем буду показывать, что уже заклеймен и являюсь твоей собственностью, — Рамзин, отстранившись, задрал рубашку, демонстрируя те следы, что оставила на его спине, когда он в очередной раз довел меня до умопомрачения, оттягивая оргазм.

— Сам виноват.

— Точно. И собираюсь оставаться таким виноватым еще очень долго, — он подмигнул мне, пытаясь выглядеть игривым. Ну да, удачи.