|
А значит, ему гораздо предпочтительней провести лишние несколько минут, прикасаясь ко мне перед отъездом, чем расшаркиваться перед своей… хм… кем? Так что раздражение и противное чувство внутри это никакая не ревность, а просто нормальная реакция на вторжение на мою территорию. Хосподя-я-я, связалась, называется, с драконьей братией и сама уже начинаю думать какими-то звериными категориями. Моя территория… ареал обитания еще скажи, млин! Осталось начать столбики метить или деревья, как медведи, царапать. Хотя по поводу царапанья уже поздно сокрушаться. Свершившийся факт и доказательства налицо, то есть на спине. Да ну и пофиг! Потянувшись к шее Игоря, я с наслаждением вдохнула его запах и, приподнявшись на цыпочках, провела языком по его дёрнувшемуся адамову яблоку. Черт, кто бы мне сказал, почему я испытываю острую необходимость в немедленном, безотлагательном подтверждении нашей связи и моего на него воздействия? А вот нужно и все! И кто я такая, чтобы себе отказывать? И едва победно не замурлыкала, тут же ощутив, как его пальцы по обыкновению почти грубо зарылись в мои волосы на затылке, слегка натягивая и вынуждая подставить губы под его агрессивный поцелуй. Шлепнулась на пол спортивная сумка, которую он держал во второй руке, и я немедленно была бесцеремонно притиснута к его телу. Не оставаясь в долгу, ответила на поцелуй с равносильным напором и нахальством и бесстыдно обвила его ногой, прижимая ближе. Каждое движение обоих за эти несколько дней стало уже привычным и естественным на уровне каких-то тёмных инстинктов, а не осмысленных деяний, но от этого воздействие нисколько не меньше. Больше не важно, кто начинает — просто цепь тут же замыкается, и жесткое напряжение бежит уже в обоих. В этот момент звук приближающихся шагов оповестил, что наша гостья уже почти на пороге, и я отстранилась, скрывая собственное недовольство и выскальзывая из требовательных рамзинских объятий. Он же остался стоять, тяжело дыша и сжигая меня заживо своим алчным похотливым взглядом. Ну ладно, мы оба были такими, и что? Дикая часть меня выплясывала танец первобытного торжества, купаясь в этом неутолимом голоде его глаз и отвечая ему тем же.
— Дразнить изволите? — его голос был огрубевшим, и Игорь мог показаться жутко злым, если бы я не знала, что это выражение возбуждения, с которым он борется, а не ярости. — Учусь у лучших! — нахально усмехнулась я, ещё немного отступая. — К тому же тебе сейчас уезжать. Но Рамзин молниеносно шагнул ко мне, опять припечатывая нас к друг другу мощным захватом на талии. — И ты думаешь, этот факт спасет тебя за расплаты за эту провокацию? — рыкнул он у моего уха. — Ошибаешься. Когда я вернусь стребую втрое. — Здравствуйте, — голос Амалии прервал меня в процессе сочинения остроумного ответа на сексуальную угрозу Рамзина. Но нужно признать, при такой его близости и излучаемом им желании не очень-то он и придумывался. А в следующую минуту поняла, что с выводами насчет объятий я поторопилась. Игорь в несколько шагов оказался напротив Амалии, и они обнялись с такой теплотой, что все возникшее только что связующее волшебство между нами тут же рассеялось, а у меня едва не брызнули слёзы детской какой-то обиды. Словно меня обокрали. Ведь в том, как ко мне прикасался Рамзин, было всё, что угодно — страсть на грани безумия, ревность собственника, нежность любовника, потребность в постоянной близости, даже искренняя забота. Но вот такой теплой близости не было никогда. — Рада приветствовать тебя в нашем доме, — выдавила я, глядя на эту бесяще-умильную картинку. И мне плевать, что я прозвучала скорее как «провались в ад сука», чем «добро пожаловать». И то, что это временное пристанище, а не наш дом, а общего у нас ещё и в помине нет — тоже без разницы. Главное было в том, что это было НАШЕ с Рамзиным общее пространство, и здесь не рады всяким… Я отвесила себе мысленную затрещину? Да какого же хрена, Яна? Что у тебя с головой творится? Медленно опустила глаза, стараясь успокоиться и вернуть себе способность к логическому мышлению, и только в этот момент поняла, что сжимаю кулаки аж до судорог. |
