— Знаешь что? — сказала я и ощутила, как Игорь напрягся еще больше, словно ожидал приговора. — Я устала, как собака, и жутко голодна. И вообще! После такого нам точно нужен как минимум месяц отпуска.

— Отпуск? — удивленно пробормотал Рамзин.

— Да, знаешь, время, когда мы будем есть, гулять, где хотим, и трахаться, сколько вздумается. А потом уже сможем вернуться и разобраться, что делать со всей этой Орденской хренью, — сама себе не верю, что говорю такое, но чего уж там…

— Ты хочешь… — сглотнув, пробормотал Игорь.

— Ну а что прикажешь делать? Не бросать же этих старых маразматических ящериц. Они же без нас так никуда и не сдвинутся, погрязнут в спорах и попытках манипулировать, — постаралась я изобразить непринужденную улыбку. Даже лицевые мышцы сводило от усталости, так что наверняка то еще зрелище.

А еще, как в старой поговорке, друзей надо держать близко, а врагов еще ближе. Учитывая, что я до конца не знаю, есть ли у меня друзья, кроме Рамзина, беззаботно оставлять всех за спиной не стоило. Если кто-то сегодня сражался на твоей стороне, то это может значить лишь то, что сейчас ты самый выгодный союзник. Уж это я из уроков Романа усвоила четко.

— Ты уверена, что хочешь этого? — Игорь обхватил мой затылок, вынуждая посмотреть прямо в глаза.

— Ни в чем я не уверена. И не жди от меня многого сразу… может, вообще никогда, — не стала притворяться и делать вид, что перспектива меня радует.

— Единственное, чего я жду, это того, что ты дашь мне знать, как сделать тебя счастливой, — еле слышно пробормотал Игорь и потерся об мои губы своими.

Мой желудок непристойно громко заявил о себе, и он отстранился.

— Задача номер один. Накормить тебя, — улыбнулся и увлек в сторону дома.

— Дурацкое сопливое выражение, — буркнула я, когда мы медленно зашагали с пляжа, оставляя спорящих членов Ордена за спиной.

— Какое?

— Сделать счастливой! Глупость какая-то!

— По-моему, прекрасное выражение! — Рамзин выглядел каким-то непривычно беззаботным.

Я и сама чувствовала, что напряжение улетучивается, растворяется в воздухе. Нет, мы оба не были наивными и понимали, что неприятности не закончились, скорее уж наоборот, но то, что противостоять им мы будет теперь вместе, делало будущее не таким уж мрачным.

— Оно какое-то миленькое и вообще тебе не подходит! Ничего миленькое тебе в принципе не подходит. Ты же у меня Рамзин — великий, брутальный и всемогущий, — из чистого упрямства настаивала я.

— Так и есть. А еще я самая счастливая самовлюбленная скотина на свете.

— Еще бы ты был не счастлив. Тебе досталась лучшая женщина мира!

— Согласен. Хоть ты та еще заноза, но я не жалуюсь. И, кстати, я слышал каждое твое слово, когда ты пообещала быть со мной до конца времен, — сжав мои плечи, потерся на ходу носом об висок.

— Когда это такое было? — притормозила я. Не то чтобы мне позволили.

— А как же клятва прийти за мной даже в вечность и остаться навсегда?

— Это была угроза! Сказанная в состоянии аффекта! — возмутилась я, давя рвущуюся улыбку.

— Без разницы! Я считаю это брачной клятвой, произнесенной при свидетелях, а формальности и печати это уже несущественные мелочи! — напыщенным официальным тоном отчеканил Рамзин.