– Коллеги, если вопросов нет, всем спасибо! – подвел итог главный.

Эх, где ты, былое времечко, когда на конференциях мы проводили клинические разборы и обменивались опытом? Видать, ушло все это безвозвратно, утопло, канув в Лету.

А в новом-то телевизоре, оказывается, есть уйма всяческих каналов! Но пожилой врач Токарев не дремал. Хотел он было, по своему обыкновению, переключить на новости, но мы все хором не позволили ему учинить безобразие.

– Нет уж, – говорю, – Александр Савелич, новости ты в своем смартфоне посмотришь.

– Дык у меня же не смартфон, а обычный кнопочный телефон!

– Значит, когда-нибудь в другой раз посмотришь. А вообще, не переживай, Савелич, если, не дай Бог, что-то из ряда вон выходящее случится, то в неведении не останешься!

Забубнил он недовольно, но попытки оккупировать телевизор прекратил. Вот и славненько! Посмотрели мы старую добрую французскую комедию с неподражаемым Пьером Ришаром, получив заряд положительных эмоций.

Надо же, времени уже начало десятого, но вызывать нас никто и не думает. Нет, это я не вслух. Публично такие слова не произносят, иначе спугнешь свое счастье. Вот приехала фельдшерская бригада. Влад Сорокин и Миша Старостин, оба мрачнее тучи.

– Что стряслось, парни, отчего такие смурные?

– Да что… Дали больной живот у бабули семидесяти трех лет. Ну приехали мы такие на расслабоне: а с чего напрягаться-то, нормальный же вызов? Короче, пощупал я ей живот, а она посмотрела на нас как-то загадочно и говорит: «Ой, мальчишки, а ведь я сейчас умру!» И что вы думаете? Взяла и умерла.

– Это как, вот прямо сразу, что ли?

– Да, прямо сразу. Асистолия. И все, что ни делали, совершенно бесполезно. Ну а муж ее, как взбесился, попытался на нас в драку кинуться. «Вы ее угробили!» – кричит. Но ведь мы же ничего еще и сделать-то не успели!

– Ребят, не сердитесь и не осуждайте его. Просто у него такая реакция на потерю близкого человека. У всех по-разному это проявляется. Одни рыдают, другие в ступор погружаются, ну а в вашем случае – агрессию выплескивают.

– Да это понятно, но все равно неприятно…

А вот и первый вызовок прилетел: в райотделе полиции психоз у мужчины тридцати шести лет.

В шумной и людной дежурной части, старлей рассказал:

– Он сам к нам прибежал, в трусах куртке и тапочках. Начал какую-то дурь нести, что-то про наркотики, что его кто-то преследует. Мы досмотрели его, ничего криминального при нем нет. «Белка», что ли накрыла? Вон, слышите, как орет?

Да уж, такие оглушительные вопли и не захочешь, а услышишь. Их источником был коренастый мужичок с небритой одутловатой физиономией.

– Так, уважаемый, все, успокаивайся, давай побеседуем!

– А вы кто? Со второго этажа, что ли? – хрипло спросил он, глядя на нас замутненным взором.

– Нет, мы с крыши прилетели. Карлсоны мы.

На лице господина ярко проступил, извините за выражение, когнитивный диссонанс. Ну ладно, хоть орать прекратил.

– Ну так что, любезный, рассказывай, что случилось-приключилось? Зачем ты сюда пришел в таком интересном виде?

– Я наркотики перевожу через границу, мне их Людмила Ивановна дает! У меня пять килограммов <название наиболее распространенного наркотика>!

– Молодец, мы гордимся тобой! А зачем же ты в отдел полиции пришел? Явку с повинной писать?

– Какую явку? Меня менты и фээсбэшники «пасут»! Они двух киллеров наняли!

– О как! А зачем же ты в полицию-то пришел, если тебя «пасут», господин контрабандист?

– А при чем тут полиция?

– Ну а где ты сейчас находишься?

– Дома у Людмилы Ивановны, на улице Куйбышева!

– То есть, у нее дома есть специальная гостевая клетка?

– А при чем тут клетка?

– Все, ладно, проехали.