– К Екатерине Малышевой. А вы ей кем приходитесь?

– Я – ее бабушка. А вы, психиатры чертовы, всю жизнь ей испоганили! Девчонку на учет поставили, таблетками запичкали, закололи! Оставьте вы ее в покое!

– Но ведь Катя сама нас вызвала, мы же не по своей инициативе приехали.

– А вы не идите у нее на поводу! Давайте, уезжайте отсюда!

– Нет, мы никуда не уедем. А если будете нам мешать, то вызовем полицию.

После этих слов госпожа умерила свой пыл и нас пропустила.

Больная плакала, сидя на кровати. Невысокая, худенькая, одетая в голубой фланелевый халат, она являла собой абсолютную беззащитность.

– Здравствуй, Катюш, что случилось?

– Мне бабушка не дает пить таблетки…

– И правильно! И не дам! Ты посмотри, в кого ты превратилась с этими таблетками! – закричала бабушка.

– Так, уважаемая, если я еще хоть слово от вас услышу, то уже точно вызову полицию и сдам вас к такой-то матери! – рявкнул я. – Выйдите из комнаты! Быстро!

Удивительно, но послушалась она, вышла, бормоча что-то недовольное.

– Ну что, Катюш, вот теперь, спокойно рассказывай, что случилось?

– За мной опять следят, и опять «голоса» появились. Это потому, что я таблетки пить перестала.

– А кто следит?

– Да я не знаю точно. Какие-то злые люди.

– Ты их видишь?

– Нет, не вижу. Я просто чувствую, что они есть, они постоянно рядом со мной.

– Ну а «голоса» откуда слышатся?

– Один из головы, второй из живота. А можно я не буду рассказывать, что они мне говорят? Иначе мне очень страшно.

– Конечно, можно, Катюш. В больницу согласна поехать?

– Да, согласна, ведь я же для этого вас и вызвала.

На прощание бабушка разразилась громкими проклятьями в наш адрес. Ну и ладно, впервой, что ли? Выставил я Катерине галлюцинаторно-параноидный синдром. В данном случае, первопричиной выступает шизофренический процесс. Вот только диагностировать его на догоспитальном этапе мы не вправе. К сожалению, Катин прогноз, на мой взгляд, неблагоприятен. Во-первых, уже сейчас есть тревожные признаки формирующегося дефекта личности. А во-вторых, бабушка вновь начнет препятствовать ее лечению.

Только освободился, и сразу же еще вызов подкинули. Поедем на психоз к женщине тридцати четырех лет. Нда, что-то сегодня психоз за психозом. Хотя, впрочем, как и в предыдущие смены.

Встретили нас ее родители, возмущению которых, не было предела.

– Слушайте, да в конце концов, найдется на нее какая-то управа или нет?! – гневно спросил отец. – Молодая, здоровая баба сидит у нас на шее! Нигде не работает, пьянствует, скандалит, у нас деньги требует! Сегодня мать толкнула, меня по ноге пнула!

– А меня она вообще уже ни во что не ставит! – сказала мама. – Я для нее только как кошелек и как прислуга! Заберите ее, полечите от пьянства!

– К сожалению, забирать алкоголиков на принудительное лечение, мы не вправе.

– И что же нам теперь делать?

– Искренне вам сочувствую, но в этой ситуации не поможет никто. В былые времена таких отправляли в ЛТП на срок до двух лет. Теперь же все алкоголики и тунеядцы являются неприкосновенными господами. Их права и свободы намного ценнее, чем наши с вами. Так что, единственный вариант – уговаривать ее на добровольное лечение у нарколога.

Вот на такой минорной ноте мы и закончили тот вызов.

Ну а теперь поедем на остановку общественного транспорта. Там нас дожидается избитая женщина тридцати двух лет. Хм, как-то странно: время еще не позднее, место людное. Кому пришло в голову избивать там человека? Ладно, сейчас все выясним.

Пострадавшая выглядела весьма печально: оба глаза заплыли от кровоподтеков, нос распух, светлая куртка в крови.