Прошли в комнату, а там… В общем, там был разгром полнейший. И довершала картину сорванная штора.

– Вот теперь расскажите, что случилось? – обратился я к отцу больной. – А ты, Яна, пока слушай молча. Потом все скажешь.

– Да она уж второй день безобразничает! Она на учете стоит, но на укол не ходила, таблетки не пьет, вот у нее все и началось по новой.

– Как я безобразничаю, ты, урод?! – все же не утерпела Яна.

– Так, Яна, прекращай, сейчас ты сама все расскажешь! Все, давайте дальше.

– Да она на Михаила, своего брата, взъелась ни с того ни с сего. Какую-то ерунду про него говорит. Хотела полицию вызвать, но я у нее телефон отобрал. Так она взяла и вон все тут разгромила.

– Ну что, Яна, вот теперь поведай нам, чем тебе брат не угодил?

– Его вообще убить надо или в тюрьму посадить пожизненно! Он на улице над людьми издевается, избивает, убивает и <калом> мажет!

– Так, стоп, ты это сама видела?

– Просто я это точно знаю, и все. Он…

– Стоп, Яна! Откуда ты это знаешь?

– А вы у полиции спросите, сколько каждый день зарезанных? Все морги завалены! И возьмите его <кал> на анализ! Я хотела в полицию позвонить, а этот урод мне не дал и телефон отобрал!

– Все понял. С полицией мы обязательно свяжемся. Ну а анализ <кала> – это вообще святое. Наша бригада как раз на этом специализируется. А сейчас давай собирайся, и в больницу поедем.

– А че, без больницы-то вообще никак, что ли?

– Никак. Абсолютно.

– Ладно, че я, с вами драться буду, что ли?

– Вот это правильно! Золотые слова!

А в больнице Яна передумала и все же устроила замечательную драку с моими парнями. Нет, медсестра и санитарка из приемного не в счет, они сразу, как щепки отлетели. В общем, все получилось весьма феерично. В конечном итоге психиатрия одержала верх и темпераментную Яну положили-таки на вязки.

Вот и еще вызовок. Поедем на психоз к молодому человеку двадцати четырех лет. Знакомый паренек, очень нехороший, злобный, агрессивный. Были мы у него, по-моему, в прошлом году с полицией забирали.

Встретили нас родители больного.

– Убежал он – сказал отец, держась за живот и болезненно морщась. – Слушайте, мы никогда его таким не видели! Нет, он и раньше, конечно, чудил, но на нас никогда руку не поднимал. А тут меня в живот ударил, а мать – по лицу. Посмотрите меня, пожалуйста, а то так болит, что мо́чи нет!

Пропальпировал я живот. Налицо признаки внутреннего кровотечения, скорее всего, разрыв селезенки. Свезли мы его в хирургию, где его приняли без лишних вопросов.

Велено ехать на Центр. Едем, конечно, только без особой надежды, что доедем. Но нет, как ни странно, доехали. О, да мы не одиноки: здесь еще две бригады! В «телевизионке» что-то возмущенно обсуждали четверо фельдшеров.

– Вы представляете, Юрий Иваныч, сейчас на вызове меня обозвали бандитской рожей! – сказал Кирилл Балашов. – И сказали, что в девяностые я рэкетом занимался! Блин, да в девяностые я вообще был ребенком! Ну вот как так-то?

Здесь надо заметить, что внешне Кирилл действительно очень напоминает этакого «братка» из девяностых. Высокий, мускулистый, с мощной шеей, стриженый под ноль, лицо суровое. А в довершение к образу – золотая цепь на шее. Однако за такой внешностью скрывался добрейшей души человек, не имеющий никакого отношения к бандитизму.

– И за что же тебя так?

– Отказался тетеньку госпитализировать. Нет, ну а как, у нее давление не какое-то запредельное, а сто шестьдесят на девяносто. Экэгэшка нормальная. Гипертонического криза нет. С чем мы ее повезем? Но она, оказывается, сумку уже собрала и даже не сомневалась, что ее в больницу положат.