– Ничего. Ну выпиваю иногда, а че такого-то?

– Когда выпивал последний раз?

– Давно. Позавчера.

– Поехали в больничку!

– А зачем?

– Лечиться.

– Да ну на фиг!

– Не, дружище, «Поехали в больничку» – это не предложение, а приказ. Все, давай, выходи, прощайся с дядями полицейскими, и поедем с богом!

– А-а-а-а!!! – громко заорал он и намертво вцепился в клетку.

Отрывали мы его всем миром, прям, как в сказке про репку: тянут-потянут, вытянуть не могут. Ладно, с грехом пополам, оторвали. И тут выяснилась интересная деталь: оказалось, что полицейские не смогут его сопровождать. А это значит, что и наручники на него надеть нельзя. Ну что ж делать, пришлось нашими вязками фиксировать. В машину кое-как затащили и на носилки уложили. И, как ни странно, утихомирился он. Всю дорогу спокойно лежал, но, правда, не спал. А в наркологии про наркотики больше не вспоминал. Только утверждал, что вон там, за той дверью, его ждут. И угадайте, кто? Пра-а-авильно, Людмила Ивановна!

И еще вызов дали: ОНМК под вопросом у женщины тридцати четырех лет. Странно, конечно: инсульт в таком молодом возрасте. Хотя, по нынешним-то временам, ничему не приходится удивляться.

Встретил нас крайне встревоженный муж больной, который заполошно выпалил:

– Идите быстрей, ее парализовало!

Больная, симпатичная молодая женщина с заплаканным лицом, лежала в кровати поверх одеяла.

– Помогите, пожалуйста, у меня ноги ничего не чувствуют, как ватные! У меня, наверное, инсульт!

«Ну нет, – думаю, – не похожа ты, моя красавица, на инсультницу». Нет ни общемозговой, ни очаговой симптоматики. Зато есть одна замечательная деталь: чувствительность в ногах потеряна по типу «чулок». Это означает, что имеется очень четкая граница чуть выше колен.

– Скажите, пожалуйста, а как вы до кровати добрались?

– Меня муж привел.

– То есть, привел, а не принес, верно?

– Ну да.

– А чувствительность пропала сразу или постепенно?

– Нет, прямо сразу. Я на кухне была и вдруг чувствую, что ноги у меня стали, как чужие. Я собиралась к маме ехать, она у меня приболела.

– Какие-то хронические заболевания есть?

– Есть. Вегетососудистая дистония, пиелонефрит, гастрит.

Вот теперь все, как говорится, срослось. Имеем мы конверсионное расстройство, которое раньше называлось проще: истерия. Точнее сказать, у нашей больной было лишь одно из великого множества проявлений этой бяки. А первопричина заключалась в том, что предстояло ей к больной маме ехать. И была эта необходимость для нее тяжкой обузой. Но при этом совесть категорически не позволяла ей осознать подобное кощунство. Вот тогда-то психика пришла на помощь и превратила нежелание ехать к маме в физический недуг. Нет, больная не симулировала. У нее действительно была нарушена чувствительность. Только вина лежала не на органическом поражении нервной системы, а на патологических психических процессах.

Объяснил я больной ситуацию, разумеется, в корректной форме. Ну и рекомендовал обратиться к психотерапевту, желательно, в частный медцентр.

Обязательно предостерегу вас, уважаемые читатели, от самодиагностики. Категорически недопустимо любые нарушения чувствительности списывать на истерию. Диагноз выставляется только после осмотра, сбора анамнеза и проведения клинического обследования.

Следующий вызов прилетел: аритмия у женщины шестидесяти шести лет. Ну вот как тут не согрешить и не выругаться нецензурно? За каким лешим, спрашивается, давать такие вызовы психиатрической бригаде? Нет, сейчас по рации Надежде скажу.

– Центральная!

– На приеме!

– Надежда, это шестая.