Для формальности, царапки обработали перекисью и даже повязку накладывать не стали. Вот только мне предстояло в полицию сообщить. Да, мы обязаны это делать даже из-за царапин, если они были нанесены с целью самоликвидации. Хотя, конечно же, эта проверка закончится ничем. По одной простой причине: был выбран заведомо неопасный способ ухода из жизни.

Вот и еще вызов прилетел: психоз у женщины семидесяти семи лет.

Подъехали к добротному частному дому. У калитки встретили нас две женщины: одна постарше, другая совсем молоденькая.

– Это мы вас вызвали. Я ее дочь, а Катя – ее внучка. У нее вообще уже кукушка слетела!

– У кого, у Кати?

– Ой, да нет же! У моей матери! В общем, как все получилось. У нее есть еще и квартира. Мы там ремонтище такой шикарный сделали, кучу денег вбухали. А она взяла и ни с того ни с сего эту квартиру моей сестре подарила!

– Ну а мы-то здесь при чем? Мы ж не адвокаты и не прокуроры?

– А при том, что она дура на всю голову! Представляете, сказала, что мы ее обижаем и убить хотим!

– Ну ладно, сейчас пообщаемся.

Когда мы вошли в дом, увидели опрятную пожилую женщину, вытиравшую кухонный стол.

– Здравствуйте, Надежда Александровна! Давайте-ка мы с вами присядем и пообщаемся.

– Ой, батюшки, а вы скорая что ли?

– Да, скорая.

– Так я вроде нормально себя чувствую. Это вы, что ли, вызвали? – спросила она у дочки с внучкой.

– Да, мы! – ответила дочь. – Сейчас тебя в психушку увезут!

– А ну-ка, прекратите! Пока никто никого никуда не увозит! Выйдите отсюда! Пожалуйста.

– Надежда Александровна, что вас сейчас беспокоит?

– Да что… В нашем-то возрасте известно, какие беспокойства: голова, как чугунная, давление иногда подскакивает. Ну а так, по врачам я не бегаю, ничего для себя не требую.

– А дочка с внучкой к вам как относятся?

– Ой, последнее время я чувствую, что лишней для них становлюсь. Они уж все давно решили. Ведь просто так яму копать не будут…

– Какую яму, скажите поподробнее?

– Ну какую? Обычную. Вроде как трубу меняли, а на самом-то деле это для меня знак был. Мол, пора в могилу.

– Вот поэтому вы и подписали дарственную другой дочери?

– Ну конечно! А этим-то за что я дарить буду? За то, что они меня обижают?

– Надежда Александровна, а они за вами ухаживают?

– Нет, а что за мной ухаживать-то? Чай, я не лежачая! Я и в магазины хожу, и дома, и в огороде все делаю. Они чего-то тоже покупают и приносят, но я ихнего не ем. Еще подмешают чего-нибудь…

Далее позадавал я вопросы и выяснил, что Надежда Александровна полностью ориентирована во времени, месте и собственной личности. Да, фрагменты бреда проскользнули, но они не делали Надежду Александровну опасной для окружающих или самой себя. Именно по этой причине, она не нуждалась в экстренной психиатрической помощи.

Дочь и внучка аж в лице переменились, когда узнали, что Надежду Александровну мы никуда не повезем.

– Да вы не видите что ли, что она дура дурой? Она же городит незнамо чего! Короче, я поняла, взятка вам нужна, вот и все! Ладно, я обращусь, куда следует!

– Уважаемая, обращаться вы можете куда угодно, но тогда будьте готовы ответить за свои слова. В суде.

– Ой, да что вы меня тут пугаете-то?

– Мадам, я не зеркало, чтоб вас пугать.

Веди она себя поприличнее, то рассказал бы я ей, как действовать. Но объясняться с хамкой – себя не уважать.

Прилетел следующий вызов: болит живот у мужчины тридцати четырех лет.

В прихожей, страшно перепуганная молодая женщина, пронзительно закричала:

– Идите быстрей, он умирает!

Больной метался в кровати, по-звериному рыча и завывая.