Ну надо же, обед разрешили! Что-то с каждой сменой все позже и позже. А на Центре – ни одной бригады. И это плохо, поскольку рассиживаться и тем более разлеживаться, нам не дадут. Ну точно: только успели поесть и принять по дозе никотина, как прилетел вызов. Поедем в райотдел полиции на психоз к молодому человеку двадцати трех лет.

Дежурная часть встретила нас громкими воплями: «Э, козлы, <средства предохранения, гомосексуалисты>, за что меня забрали, вы, беспредельщики? Где моя гитара?»

О! Это ваш так орет! – с какой-то гордостью сказал капитан. – Его сегодня из кафе «Заря» притащили. Он туда с гитарой притащился, заявил, что он – звезда и будет петь, а его за это должны кормить, но прежде всего, поить! Нам он ничего вразумительного не сказал. Мы его мать вызвали, обещала сейчас приехать.

Увидев нас, больной, сидевший в клетке, расхохотался:

– Ууу, ахахах! Вы откуда приехали, клоуны? – спросил он, утирая слезы.

– О, как! Ну и что здесь смешного?

– Так я же знал, что вы за мной приедете! Здесь, вон в том кабинете работает группа, которая меня «ведет».

– И что же это за группа такая интересная?

– Ну… я и сам точно не знаю, но они мне говорят: «Супер!». А вы меня испытывать будете, да?

– Нет, а зачем?

– Ха, а зачем тогда здесь все так обставлено? Но декорации классные!

– Иван, скажи, а в кафе что случилось?

– Да ничего, просто они оборзели в корень, вот и все! Взяли и ментам меня сдали! Вообще-то я, скажем так, не последний человек в этом городе. Я – известный музыкант и композитор. Но и кроме музыки кое-что могу очень серьезное. Я – решала. Знаете, кто это такой? Да тот, кто любой вопрос может решить. Ну не совсем любой, конечно. Например, в президенты или министры я вас точно не продвину. А вот депутатом сделаю! Парни, а вы, я так понимаю, медбратья, да?

– Нет, мы фельдшеры.

– Ну не суть. Хотите в медуниверситет без экзаменов? Не безвозмездно, конечно, но решаемо!

– Нет, спасибо.

– Иван, вот ты говоришь, что многое можешь, а почему ж ты до сих пор здесь, в отделе?

– Потому что люди из того кабинета проводят испытания. Мне такие дела будут доверены, что вы даже представить не сможете!

– А какие именно, если не секрет?

– Секрет.

– Иван, а вот у меня такое чувство, что прежде, чем ответить, советуешься с кем-то невидимым?

– Да, советуюсь. И если б не они, я не стал бы столь значительной личностью.

– А кто такие «они»?

– Да <фигли> вы до меня <докопались>? Я клянусь, вы все будете передо мной на коленях ползать! Вы даже не представляете на кого нарвались! За меня сам президент впишется, если что!

– Иван, а ты считаешь себя больным человеком?

– Нет, конечно! Хотя, нет, летом у меняя депрессия была, я тогда в больнице лечился. Вот тогда я болел. А сейчас от чего меня лечить? Настроение у меня отличное от отличных перспектив. Аппетит замечательный. Чтоб выспаться, трех часов хватает. И вообще, ваша клоунада мне надоела! Хотите, я сейчас кое-кому позвоню, и вас так «натянут», что мама не горюй? Ну что, хотите? Э, сержант ну или как тебя там, верни мне мой телефон!

– Не положено тебе. Посиди уж тихо! – сказал немолодой прапорщик.

– Че? Ты сам тут посиди, чухло, блин! Тебя здесь завтра же не будет, отвечаю! Сам лично с тебя погоны сорву!

И тут в дежурную часть вошла скромная миловидная женщина:

– Здравствуйте, я мама Вани Ларионова. Что случилось?

– Ооо! Моя маман причапала! – крикнул Иван и зачем-то состроил нелепую гримасу.

Мы расположились в допросной и все ей рассказали.