– С удовольствием, Елена, а заодно и отдышусь.

– Вы представляете, мы сегодня ночью пьяное тело из-под снега откапывали! Сказали, что на Горьковской сзади остановки лежит. Сначала-то глянули – нет никого. А потом присмотрелись, вроде что-то виднеется. А виднелись физиономия и ноги. Ну вот, быстренько откопали, в машину загрузили, осмотрели. Ну и все очень печально: общее переохлаждение, обморожение кистей рук второй-третьей степени. Он, хоть и в оглушении, но сказал, что с друзьями в баре сидел, а потом ничего не помнит. В общем, в хирургию свезли.

– Да ведь зимой, тем более в такую погоду, идти куда-то пьяному – самоубийственно!

– Ну таким разве это объяснишь? Они понимают только когда беда случится!

Сегодня наш водитель Володя выглядит, как огурчик. Нет, не зеленый и пупырчатый, а крепкий и здоровый. Вот и хорошо, значит будем на нашей родной машине работать.

Объявили конференцию. После доклада старшего врача, начмед Надежда Вячеславовна напомнила об увеличении случаев ОРВИ и гриппа. Но нашу бригаду, к счастью, на такие вызовы не направляют.

Смотрю, главный фельдшер Андрей Ильич, почему-то на пару с выездным фельдшером Марией Голубевой укладки проверяет.

– Маша, ты в начальство что ли подалась? – в изумлении спросил я.

– Да что вы, Юрий Иваныч, нет, конечно! – ответила она.

А Андрей Ильич разъяснил:

– Представляешь, Юрий Иваныч, у меня все старшие фельдшера заболели! Все трое, дружно, как по команде! Вот уж выездных упросил, Христа ради!

– Нда, тяжело тебе живется, Андрей Ильич!

– Да не то слово! У меня теперь главная головная боль – это диспетчерская. Работать некому, надо непрерывно дырки затыкать. За старшего фельдшера там пока Светлана Колесникова, а толку-то? Она этой работы не знает, пока во все въедет, уже основная, Елена Караваева, выйдет. Так что пока все на мне висит.

– Ну что ж, сочувствую, Андрей Ильич!

Узнал нехорошие новости. Оказывается, старший врач Александр Викентьевич приболел, а диспетчер Надежда в отпуск ушла. Теперь за старшего врач первой смены Любовь Васина, а вместо Надежды – Елена Романова. Наученный горьким опытом, настороженно отношусь я к новым людям.

Как всегда, первый вызов не давали долго. Но, разумеется, все-таки дали, причем срочный: без сознания мужчина семидесяти семи лет после падения в ванне. Все понятно: наше скоропомощное руководство вместе с диспетчерской уже давно забыть изволили, что психиатрическая бригада под такое не заточена. Но идти ругаться бессмысленно.

Пронзительный женский крик и чьи-то громкие голоса были слышны еще на первом этаже. На нужный пятый мы поднимались, как резвые скакуны. Хотя уважающие себя лошади по подъездам не скачут.

В квартире, находились три женщины, одна из которых, не переставая, кричала и причитала, а две других тоже не молчали.

– Так, а ну все умолкли! – громко рявкнул фельдшер Герман. – Тихо, сказал!

– Вы супруга? – спросил я у кричавшей.

– Дааа! – подтвердила она. – Он помылся, стал из ванны вылезать, поскользнулся и упааал!

– Все, тишина!

Пострадавший без сознания лежал на полу ванной. Дыхание патологическое с периодами апноэ[36]. Давление сто на семьдесят. На ЭКГ – всякая пакость: отрицательные «тэшки», неполная блокада левой ножки пучка Гиса, желудочковые экстрасистолы. В неврологическом статусе тоже не чище. Расходящееся косоглазие, положительные симптомы Бабинского[37] и Кернига[38], ригидность[39] затылочных мышц.

Ну что ж, в наличии кома один-два. Под вопросами геморрагический инсульт и закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга.

Как и положено, с носильщиками проблема возникла.