– Так, а ну, уважаемый, зубы свои сжал и исчез отсюда! – скомандовал фельдшер Герман.

– И все остальные тоже! – приказал фельдшер Виталий.

– Мордовороты, блин… – тихо сказал краснорожий и «рассосался» вместе с остальными зрителями.

Коллегу даже поблагодарить не успели, так быстро он ушел. Больного загрузили в машину, проверили гемодинамику, которая оказалась в норме. Однако сознания не было, а потому повезли в неврологию. Путь был неблизким, за это время больной пришел в себя, поудивлялся и на волю запросился. Сказал, что с бодуна у него такое бывает, если вовремя похмелиться не получается. Что ж делать, мы не полиция, задерживать не вправе. В общем, отпустили, взяв письменный отказ от госпитализации.

Вот наконец обед разрешили. Приехали, а на Центре во всю бульдозер трудится, снежные завалы убирает и на задний двор свозит. Ну и отлично. В этот раз, диспетчер зверствовать не стала и позволила нам не только поесть, но и даже залечь на боковую. Поначалу меня насторожило появление в комнате отдыха отчаянного храпуна доктора Алексеева. Но никаких проблем не случилось, поскольку в помещении, где храпят, все засыпают наперегонки. Так что свой часик я урвал. И разбужен был не храпом, а вызовом. Поедем на психоз к мужчине сорока четырех лет.

В прихожей нас встретила супруга больного. Да, как ни странно, не мама, а именно супруга. Ведь наши «психиатрические» пациенты, редко состоят в браке.

– Здравствуйте, опять он какой-то не такой стал: депрессивный, унылый. Подробностями не делится, но говорит, что «голоса» ему что-то плохое приказывают. А еще и по ночам все на улицу рвется. Но, правда, не идет, слушается.

Больной бесцельно сидел в комнате с крайне подавленным видом.

– Здравствуйте, Игорь Николаевич! Давайте пообщаемся. Что вас беспокоит?

– Да вы знаете, опять «голоса» появились. Но не как раньше, а только когда засыпаю.

– Откуда вы их слышите?

– Всегда из головы.

– Много их?

– Да, много, почти всегда разные.

– И что они вам говорят?

– Ну это… как сказать… ну чтоб с женой не спал. А еще, чтоб я ее с работы не встречал и не помогал ей.

– Так, а куда вы по ночам рветесь?

– Они сначала меня будят, а потом приказывают на улицу идти и машин не бояться.

– То есть вы их всерьез воспринимаете?

– Да, приходится. Думал было отмахнуться от них, но они тогда вообще начинают страшные вещи говорить. А потом еще и слежка усиливается.

– Вы ее замечаете?

– Нет, скорее чувствую, как за мной на машинах следят.

– А как вы оцениваете свое настроение?

– Да какое, нафиг, настроение, если на тебя давят постоянно? Я вообще уже ничего не хочу в этой жизни…

– Так, ладно, поехали, Игорь Николаевич, в больницу.

– Ооох, как не хочется! Ладно, поедем, я ведь чувствую, что без больницы никак…

У Игоря Николаевича – параноидная шизофрения с ярко выраженными просоночными псевдогаллюцинациями. Причем самыми опасными, императивными, то есть приказывающими. Ну а кроме того имеется бред преследования. Что же касается отношения к своей болезни, то он вроде как и рад бы отнестись к ней критически, но не может. Да, вот такова госпожа Шизофрения, полностью подчиняющая себе человеческую волю.

Следующим вызовом была травма лица у мужчины сорока девяти лет.

Однокомнатная квартира в «хрущевке» была грязной и весьма вонючей. В комнате под столом – залежи пустых «фанфуриков». А уж о том, что было на столе и рассказывать не хочу, чтоб аппетит вам не портить. Там нас встретили два жреца Великого Алкоголизма и дочери его Белой Горячки.