– Ха, я не понял, вы издеваетесь что ли?

– Уважаемый, я вам все сказал. Если хотите капельницу, звоните в наркодиспансер, и вам все сделают.

– Дааа, вот это ничего себе! И на кой черт вы нужны, спрашивается?

– Чтобы оказывать помощь по-настоящему больным.

– Ну знаете, это уже слишком! Ждите жалобу!

– Уже ждем, причем с нетерпением.

Ну и ушли мы от него, не оглядываясь. Нет, если б он вел себя по-человечески, то конечно же, мы бы его «прокапали». Но этот наглец перетопчется.

Вот и все, велено возвращаться на Центр. И вновь у меня переработка! Вообще непонятно, зачем мне дали последний вызов, за каким лешим? Неужели бы этот господин не мог потерпеть?

После того как вернулись на Центр, пошел к старшему врачу:

– Любовь Викторовна, объясните, пожалуйста, почему диспетчер пуляет вызовы, даже не попытавшись найти ближайшую свободную бригаду?

– Ну значит не было ближайших свободных.

– Ага, получается, что шестая бригада вечно свободная и везде ближайшая? Но мне непонятно, зачем тогда в диспетчерской, на огромном экране отображаются все бригады в реальном времени? А кроме того, зачем вообще нужны подстанции?

– Ну знаете, Юрий Иваныч, сами сядьте в это кресло и посмотрим, как вы справитесь! Со стороны-то вы все все знаете!

– Нет, на это место я никогда не сяду, потому как заранее знаю, что не справлюсь. А вот вы беретесь за работу, которую не знаете. В общем ладно, давайте мою переработку оформлять.

– Ой, Юрий Иваныч, ну ведь вы же сами знаете, что за нее копейки заплатят! Вы ж только лишнее время потратите!

– Нееет, Любовь Викторовна! Тут дело не в деньгах, а в принципе. Поэтому сейчас все оформим. Ну а кроме того, на вас и на Елену я напишу докладную.

– А за что докладную-то? За то что вызов вам не понравился?

– Нет, за несостоявшуюся подставу. Если бы больная умерла до приезда или в присутствии бригады, меня и вас обеих засудили бы!

– Хм, да пишите, пишите, кляузник…

После этого покинул я кабинет, сделав вид, что не слышал последнего слова.

И вновь ушел с работы аж в десятом часу. Так это я еще сообщения в полицию не передавал, поскольку пострадавшие, с их слов, «сами упали». Иначе бы вообще завис незнамо на сколько.

А на следующий день поехал я на дачу. Один, без супруги. Нет, не сельхоз работами заниматься, а просто проверить, все ли в порядке. Другу Федору звонил, звал, но у него на работе напряг.

В общем, приехал, иду себе спокойно, как вдруг слышу за спиной какой-то шум и крик:

– Иваныч! Иваныч, погоди!

Остановился, повернулся, смотрю, а это деревенский житель Миша Скворцов, весь запыхавшийся и раскрасневшийся:

– Иваныч, новость-то какая!

– Какая, Миш, инопланетяне прилетели?

– Не, Иваныч, круче! Нинку изнасиловали!

– Это которая у леса живет?

– Да, она самая!

Тут надо заметить, что эта полностью спившаяся и опустившаяся особа шестидесяти с хвостиком лет, мягко сказать, привлекательностью не отличается. Да и вообще, вид ее страшен настолько, что даже в крайне пьяном виде не возникнет и намека на мысль об интимной связи.

– Надо же, ну и кто тот счастливчик?

– Да он не местный, только освободился в начале декабря, к Кольке Крупину приезжал.

– А как же так получилось-то?

– Они сначала у Кольки бухали, потом тот кадр ее провожать пошел, напросился в гости и там, говорит, прямо сразу оприходовал! В холодных сенях, представляешь, Иваныч? Даже в дом зайти терпения не хватило! Ну а после этого свалил, испугался.

– И чем все закончилось?

– Чем… Нинка поначалу хотела заяву на него накатать.