– Ну и дура она, что не тормознула его сразу, ведь такого события в ее жизни больше никогда не будет.

– Хахаха, точно! Иваныч, есть денежка? Дай, пожалуйста, на флакончик?

– Есть, держи!

– Иваныч, от души тебе! Ты – человек! Когда сезон начнется, можете с супругой на меня рассчитывать!

– Хорошо, Миш, спасибо!

Ну что ж, для небольшой деревушки, это действительно сенсационное происшествие.

А в завершение желаю всем нам никогда не слышать более печальных новостей, чем эта!

Все фамилии, имена, отчества изменены.

31 декабря, или целебное тормошение

Вот угораздило же меня попасть работать именно тридцать первого декабря! Хотя, что значит угораздило? Никакого принуждения не было, сам согласился поработать в первой смене вместо заболевшего коллеги. Да и смена предстояла, как всегда полусуточная, до двадцати ноль-ноль. Так что, нытье твое, Юрий Иваныч, здесь совершенно неуместно, ведь новогоднюю-то ночь все равно будешь дома!

Хорошо на улице, комфортно: ни крепкого мороза, ни оттепели, ни гололедицы. Минус пять сутра. А вот на следующий день резко потеплеет и опять поплывем.

Сегодня суббота, у руководства выходной, но ведь день-то необычный. А потому с утра пораньше дежурит заведующая организационно-методическим отделом Людмила Павловна.

– Приветствую, Юрий Иваныч! Ты готов? – спросил врач Кочкин из предыдущей смены, остановив меня в коридоре.

– Здорова, Алексей Дмитрич! К чему я должен быть готовым?

– К вывозу пьяни, конечно! Ну вот веришь-нет, <замотали> в доску! Они же все, как сговорились, блин, то после корпоративов, то просто ужратые в нулину! Я не считал, но мне кажется, что больше половины таких вызовов было!

– А ты знаешь, Алексей Дмитрич, по моему мнению, лучше поработать хмелеуборочной бригадой, чем на всякие ужастики кататься.

– Неее, Юрий Иваныч, ты не прав! Лучше здесь на Центре зависать. На кухоньке, в «телевизионке» или в комнате отдыха.

– О, куда ты хватил! Тридцать первого декабря на такое волшебство рассчитывать нечего.

– А вообще, да… Ой, погоди, а ты подработать что ли решил?

– Да ничего я не решал, Ольга попросила.

Пришел в «телевизионку», а сидевшие там коллеги посмотрели на меня, как на чудо чудное и диво дивное.

– Юууурий Иваныч! Это чевой-то вы удумали, в Новый Год на подработку пришли? – удивленно спросила меня фельдшер Поспелова.

– Нет, Лидия Петровна, сегодня я до восьми работаю и в Новый Год буду дома. Просто меня Ольга Васильевна попросила выйти за Сергея Владимировича.

– Ааа, вот теперь понятно.

После этого, повышенный интерес к моей персоне коллеги утратили.

Сегодня смена не моя, а потому, мне предстоит работать не со своими парнями, а с фельдшером Иваном и санитаром Григорием Василичем. Нет, он далеко не стар, еще и пятьдесят-то не исполнилось. Однако никому и в голову не придет обращаться к нему фамильярно. Григорий Василич внешность имеет отнюдь не амбалистую. Он невысок и жилист, неулыбчив и немногословен. В общем, ничего особо примечательного. Зато бригада за Григорием Василичем – как за надежной и нерушимой каменной стеной. Кстати сказать, скоропомощные санитары вправе работать только на психиатрической бригаде. А на нашей «скорой» Григорий Василич – единственный санитар.

Так же, как и в моей смене, первый вызов дали уже около десяти. Причем тоже непрофильный: термический ожог бульоном у женщины пятидесяти одного года.

В прихожей нас встретили двое мужчин и одна женщина, как в последствии выяснилось, супруг, сын и сноха пострадавшей.