– Сейчас работаете?

– Нет, сейчас у меня нет ни сил, ни настроения. Сейчас вообще все плохо. Честно сказать, я и живу-то через силу.

– Скажите, пожалуйста, как вы считаете, вот это «реалити-шоу» у вас от болезни или же есть на самом деле?

– Вы знаете, я пока ни в чем не разобралась. У меня на этот счет есть две теории. Первая: это все происходит реально. А вторая, наоборот, все ирреально, то есть, от болезни. Для подтверждения первой теории, мне приходилось делать много допущений и вводить все новые и новые сущности. И никаких доказательств я пока не получила. Мне хочется прийти к выводу, что все это болезнь, но чувство реальности этого мне не позволяет. В общем, я совсем запуталась. И по этой причине вызвала вас.

– То есть, запутавшись, вызвали нас, чтоб мы могли вас распутать?

– Нет, не надо распутывать. Лучше увезите меня в больницу, а там через какое-то врем все на свои места встанет.

– Ну что ж, очень приятно слышать здравые суждения. Увезем, конечно!

У Светланы Валерьевны имел место депрессивный тип шизоаффективного расстройства. Напомню, что болезнь эта характеризуется шизофренической симптоматикой в сочетании с нарушениями настроения. В отличие от шизофрении, это заболевание не вызывает необратимых личностных изменений и между приступами всегда имеется полная, стойкая ремиссия. Так что подлечится она и снова в нормальную жизнь вольется.

Следующим вызовом было дежурство на пожаре. О, да еще и на каком! Горел известнейший в городе бар «Шоколад». Подъехали со светомузыкой. Из окон первого и второго этажей бурно валил дым, и виднелись незначительные языки пламени. Пожарные уже развернулись и были готовы вот-вот приступить к тушению. На улице собралось человек пятьдесят. Судя по разгоряченным пьяным выкрикам, это были эвакуированные посетители. Ну что ж, будем стоять в сторонке и ждать, уж такова наша задача.

Вот пожарные разбили окна и от массированного притока кислорода, горение резко усилилось, из окон выбились бушующие, гудящие валы пламени. Началось тушение. Неожиданно, на расстоянии метров десяти от нас, завязалась драка между троими парнями, сопровождаемая пронзительными женскими криками. Бились они отчаянно, что называется, не на жизнь, а на смерть. Ладно хоть никаких орудий у них не было. Вдруг какая-то не совсем трезвая девица подскочила к нам и заверещала:

– Че вы стоите смотрите? Они же ща поубивают друг друга! Бегите быстрей, разнимайте!

– Да вообще-то мы скорая, а не полиция. И никого разнимать не обязаны, – спокойно ответил я.

– Да вы чего, козлы? – не унималась девица. – <Нафиг> вы здесь тогда нужны вообще?

Тут уж я не выдержал и рявкнул на нее:

– Слышь, девчуля, если ты еще хоть одно слово визгнешь, мы тебя саму сдадим!

В это время, дежуривший поблизости экипаж ППС уже приступил к пресечению драки. К ним на помощь подбежали четверо сотрудников райотдела полиции из машины с надписью «Дежурная часть». Вскоре, все трое драчунов были скручены и увезены с глаз долой. Медицинская помощь им видимо не потребовалась. Вот и замечательно.

Да, дежурить на пожаре без пострадавших хорошо, конечно, но вот смена-то заканчивается, а дежурству ни конца ни края. Никто нас и не думал отпускать. Пришлось браться за рацию:

– Центральная – шестой!

– Слушаю!

– Надежд, у меня уже смена кончается, а отпускать нас не намерены. Давай поменяй нас!

– Поняла, Юрий Иваныч, сейчас пришлю бригаду!

– Понял, ждем!

Ждать пришлось минут двадцать. Сменила нас фельдшерская бригада, а мы со спокойной душой на Центр прибыли. И вновь у меня переработка получилась. Сорок семь минут уж не совсем мало, а потому не поленился, оформил.

Вот и все, окончена работа.