Вот и все, окончена работа. Что же было такого особенного в этой смене? А те самые два профильных вызова, когда сами больные просили о помощи. Побольше бы нам таких образцовых пациентов. А там глядишь, и свершилась бы в психиатрии этакая мини революция, после которой свелось бы к минимуму количество необратимо запущенных случаев.

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Парочка симулянтов

Погода вновь стала вменяемой. С утра минус пять. Но вот скользень проклятущая так никуда и не делась. А куда ей деться-то, если городские коммунальные службы огромный болт забили на свои обязанности. Нет, возле домов песочком посыпано, все чинно-благородно. Ну а на тротуарах можно сказать смертоубийство форменное. Маленькую возвышенность чуть ли не на четвереньках преодолевать приходится. Удивил, а точнее восхитил меня мужичок, который с утра пораньше шел куда-то, изрядно накирявшись. Казалось бы, в таком состоянии он бы и шагу не должен был ступить, а вот поди ж ты! Пошатываясь, он шел так легко и непринужденно, будто бы и не по льду, а по асфальту.

Ладно хоть на скорой у нас все по-человечески, можно хоть плясать, хоть бегать, не рискуя свернуть голову.

По традиции, присоединился я к дымившим коллегам. Врач Горшков был мрачнее тучи и сквозь усы бормотал что-то матерное.

– Чего не весел, Николай Семеныч?

– Да чего, всучили мне работничка, фельдшера Купцова. Не знаешь такого, Иваныч?

– По фамилии нет, но в лицо-то наверно знаю.

– Да знаешь, конечно. В очках, интеллигент такой, блондин. Он раньше самостоятельно работал. А на прошлой неделе инфаркт пропустил. Приехал к женщине, недолго думая выставил ей остеохондроз грудного отдела позвоночника, ну и умотал. Даже кардиограмму не снял, представляешь? А когда она повторно вызвала, там уже кардиогенный шок развился. Слава богу, жива осталась.

– Ну а с тобой он как?

– Да как, Иваныч, он вообще придурок, оказывается! Из себя врача строит. Светило, блин, медицинское! На вызове я рот не успею открыть, а он уж с умным видом расспрашивать начинает. Типа он тут главный, а я как непонятно кто дрягаюсь. Но сейчас на последнем вызове он меня вконец выбесил. Приехали мы к бабуле на больной живот. Я пропальпировал и с учетом расспроса, кишечную непроходимость заподозрил. Собирайтесь, говорю, в больницу. А этот недоделок, высокомерно так, говорит: «Так, вы погодите собираться, давайте я вас сам осмотрю». Я чувствую, что закипаю, но держусь изо всех сил, чтоб не сорваться. Он пощупал живот ейный и говорит: «Нет, никакой непроходимости я здесь не вижу. У вас обычный запор. Кушайте, бабушка, свеклу, и все у вас пройдет. Точней, выйдет». И после этих слов, схватил я его так бережно за шиворот и шепчу на ухо: «Ну-ка закройся, <чудило>, пока я тебя сейчас с лестницы не спустил и по головенке не надавал!». Ну вот, покраснел он и быстро из квартиры вышел. Бабулю в больницу свезли, хирург непроходимость не исключил. Ну а я этого деятеля и в хвост, и в гриву отматерил, чтоб знал свое место. А сейчас как приехали, докладную на него написал за нарушение медицинской этики. Нет, лучше я в одиночку работать буду, но таких мне и <нафиг> не надо.

– Да, Николай Семеныч, все правильно ты сделал. Будь на твоем месте кто-то более горячий, то и рожу бы ему попортил!

Да, знакомы мне такие типы, комплексующие от того, что вторыми номерами работают. Хотя, не понимаю, с чего? Если ты фельдшер, то будь толковым и переведут тебя на самостоятельную работу. Ну а если медбрат или медсестра, то извините, нет у вас права на самостоятельность.

Бригада, которую мы меняем, еще не приехала, а значит и за наркотиками нечего идти. Зато можно сходить на конференцию.

Как всегда, выслушали доклад старшего врача предыдущей смены. После этого, слово взяла начмед Надежда Юрьевна.