Кровотечение остановилось достаточно быстро, но пострадавшего оставлять было нельзя. Рана требовала первичной хирургической обработки и ушивания. В общем, уехал болезный в стационар, так и не успев бухнуть с корешем. Зря только задницу рвал…

Следующим вызовом было отравление уксусной кислотой у мужчины тридцати шести лет. Вызов серьезнейший и как бы помягче выразиться, не предназначенный для психиатрической бригады. Но пререкаться с диспетчером бессмысленно, ведь у нее будет бронебойный аргумент: мы – единственная ближайшая бригада.

Открыла нам женщина средних лет, крикнув с порога: «Проходите быстрей!». Мы себя ждать не заставили.

Больной сидел в кресле, приоткрыв рот, и хрипло стонал. Губы и ротоглотка обожжены и отечны.

– Сколько выпил? – спросил я.

– Полстопки.

– Зачем?

– Думал спирт.

– Как же ты запах-то не почувствовал?

– Насморк у меня, нос забит.

Давление сто десять на семьдесят при привычном сто двадцать на восемьдесят, пульс частит. Зарядили капельницу, струйно ввели глюкозу, обезболили наркотиком. Сделали зондовое промывание желудка.

Прием внутрь уксусной кислоты чреват не только ожогами, но и общим отравлением организма. В частности, в таких случаях происходит гемолиз, то есть распад эритроцитов, а также могут серьезно повреждаться почки и печень.

Пострадавшего везли в стационар на кислороде, поскольку кроме всего прочего, был и ожог верхних дыхательных путей. И все же для меня осталось непонятным, как же можно не уловить, пусть даже и с забитым носом, пронзительно едкую вонь, от которой слезы непроизвольно наворачиваются.

Следующим вызовом был психоз у женщины тридцати пяти лет. И вновь приписка: «Вызвала сама». Чудеса какие-то. Возникло чувство, что все психически больные нежданно-негаданно вдруг стали образцовыми пациентами.

Больная, симпатичная ухоженная молодая женщина, любезно пригласила нас войти. С чистенькой уютной комнатой как-то странно контрастировали разобранные предметы бытовой техники. Пылесос, хлебопечка, блендер, телевизор.

– Простите за любопытство, вы подрабатываете ремонтом бытовой техники? – поинтересовался я.

– Нет, – грустно улыбнулась она. – Я не технарь, а чистый гуманитарий. Хоть мне деньги и нужны, но при всем желании что-то отремонтировать я бы не смогла. Просто все это было вынужденно. Давайте я вам все по порядку расскажу. Я еще до нового года почувствовала, что все пошло не так. Вокруг меня была какая-то тайна. Все мои близкие что-то знали, смотрели на меня многозначительно. Даже у соседей были такие взгляды, мол, ну-ну, все-то нам известно, как бы ты ни хорохорилась. А люди на улице и в транспорте разговаривали как будто между собой, но на самом деле они ко мне обращались. Мне все стало ясно, когда какие-то девчонки в разговоре упомянули реалити-шоу и скрытые камеры. Вот тут-то все и встало на свои места. Я – объект этого шоу. Все за мной смотрят даже в интимные моменты. Я как на ладони. Вы представляете мое состояние?

– Если я вас правильно понял, то технику вы разобрали, чтоб камеры найти?

– Да, вот только я плохо представляю, как они выглядят. Буду надеяться, что я их все-таки повредила.

– Светлана Валерьевна, вы у психиатра наблюдаетесь?

– Да, года три уже с шизоаффективным расстройством. А еще и у нарколога на учете.

– А по поводу чего?

– По поводу наркотиков. Я долгое время сидела на <Название наркотика из группы стимуляторов>. Муж мой тоже был зависимым. Но потом полностью все прекратила, мужа выгнала.

– Светлана Валерьевна, а какое у вас образование?

– Высшее юридическое.