– А обычно-то их больше, что ли?

– Да, обычно трое или четверо. У меня из-за них теперь чувство вины постоянное.

– Ну а вина-то из-за чего?

– Они меня неудачником и лентяем называют, говорят, что я родителей и брата не люблю, стыдят меня.

– Денис, а как ты считаешь эти «голоса» от болезни или настоящие?

– Я вообще ничего понять не могу. То они мне кажутся реальными, то нереальными.

– Скажи, а дома ты обычно чем занимаешься?

– Ну, телевизор смотрю, в интернете всякие новости читаю, раскраски рисую, в магазин хожу.

У Дениса параноидная шизофрения с эпизодическим течением. Он монотонен, неэмоционален. Заметен схизис, то есть, душевное расщепление: под внешней вялостью скрывались напряжение и тревога. И все же в данном случае есть надежда на формирование хорошей ремиссии после лечения. Нет, здесь еще далеко не все потеряно, и это радует!

Следующим вызовом было плохо женщине сорока шести лет после употребления алкоголя. Вообще-то, в таких случаях нужно к наркологам обращаться, а не в скорую. Но на наркологов деньги есть не у всех.

Встретила нас пожилая женщина, которая удрученно, со слезами в голосе рассказала:

– Вы уж помогите ей ради Христа! Ведь она две недели пила по-черному, а завтра ей на работу надо выходить. Не знаю уже, что с ней делать. Опять что ли она будет на моей шее сидеть? Я сама-то вся больная, а тут еще и с ней нянчись!

Болезная лежала в постели и томно постанывала. В классических традициях, рядом с кроватью стоял таз.

– Здравствуйте, что беспокоит?

– Ой, как мне плохо… Тошнит… Встать не могу…

– Так вам бы надо в наркологию, хотя б на несколько дней. С одной-то капельницы какой толк?

– Да денег у нас нет, какая наркология?

– Так можно и бесплатно лечь.

– Ага, чтоб на учет поставили? На фиг мне это нужно? Что я, алкашка, что ли?

– Ну как хотите. Прокапаем мы вас, но если не поможет, то не обессудьте.

– Ладно.

Прокапали мы ее всем чем можно и не можно, нафаршировав, как курицу. И несмотря на мои пессимистические прогнозы, толк получился. Ожила она, повеселее стала.

Больная, кстати, совершенно не соответствовала типажу хронической алкоголички. Внешне очень приятная, ухоженная. Если встретишь ее на улице, то никогда не подумаешь, что у нее серьезные проблемы с алкоголем. Но никаких душеспасительных бесед вести с ней я не стал. Зачем? Она ведь не малолетняя девочка, своей судьбой может сама распоряжаться, без посторонних советчиков.

Так, все, хватит, пора обедать. Пока сами не попросимся, так и будем кататься. Но нет, все же всучила еще вызов: психоз у мужчины сорока семи лет.

Подъехали к старому, вросшему в землю частному домику. У перекошенной калитки нас встречали леди и джентльмен потрепанно-алкоголического вида. Было сразу видно, что они уже весьма неплохо причастились и настроение имели весьма игриво-задорное.

– Ооо, здрасьте! Опаньки, шестая бригада, эх и ни фига себе! Во Колян попал!

– Что случилось, зачем вызвали?

– Да мы к Кольке пришли, а у него, блин, вообще крышу сорвало! Прикиньте, вон повыбрасывал в снег все барахло с кровати. Говорит, что это он бомжей каких-то выгнал!

Виновник торжества в рубашке и спортивных штанах, ругал на чем свет стоит, валявшиеся на снегу матрас, одеяло и какое-то тряпье.

– Вы че, э, валите <нафиг> отсюда! Вы че, <распутная женщина>, не поняли, что ли, <непереводимые нецензурные оскорбления>?

– Так, а ну-ка, друг любезный, остынь. Ты за что их ругаешь-то?

– Да я их ща не ругать, а <бить> буду! Завалю <нафиг>!

– А кто они такие-то, Коль?

– Да <фиг> их знает, пришли ко мне и на мою кровать завалились!

– Так это люди, что ли?

– Ну а кто же, не видите, что ли? Бомжи какие-то.