Следующий вызовок прилетел: психоз у мужчины пятидесяти семи лет.

Подъехали к почти черному бревенчатому частному дому. Возле калитки нас встречала женщина в болоньевом пальто и в сбитой набекрень вязаной шапке.

– Здравствуйте, я его жена. У него опять белая горячка. Ой, господи, как он мне надоел, уже сил никаких нет!

– Последний раз-то он когда выпивал?

– Дня два назад. Ведь три недели пил без просыху! А уж потом не полезло. И рад бы, да никак уже.

– А раньше-то уж бывало, что ли?

– А то! В сентябре увозили, месяц лежал. Идите, вон он во дворе с бревном воюет!

И действительно виновник торжества, небритый, с растрепанными сальными волосами, во дворе дома вел жесткие разборки с полугнилым потемневшим от времени бревном метра полтора длиной.

– Чего? А? Ты че себя как <гомосексуалист> ведешь? Че ты меня оскорбляешь, э, чучело? Ты че борзый-то какой?

– Здравствуйте, уважаемый, с кем вы тут воюете?

– Да вот, какой-то <средство предохранения> пришел! Как к себе домой, <самка собаки>! Э, а с какого <фига> я тебя поить должен, ты, <циничные оскорбления, за которые интеллигентные люди сразу пику в бок засаживают>! Нет у меня курить!

– Так, уважаемый, все отстань от него, сейчас он уйдет. Пойдем-ка с нами в машинку! Так, а вы несите его паспорт, полис и соберите ему все в больничку!

Но, господин оказался принципиальным и последовательным.

– Куда мне идти, че за <фигня>? – возмутился он. – Че вам, вообще надо?

– Евгений, ты давай-ка поспокойней себя веди! А то сейчас свяжем!

– Чегооо? А ну, пошли <нафиг> отсюда! Я у себя дома, вообще-то!

Вот ведь засранец! Невысокий и щупленький, больной не имел совершенно никаких шансов избежать госпитализации. Однако находясь в состоянии алкогольного делирия, он не имел возможности трезво оценить соотношение сил. В общем, надели вязки и в наркологию свезли.

Следующий вызов был к женщине тридцати двух лет, лежавшей без сознания у подъезда жилого дома. Так, а вот это мне ни фига не нравится. На кой черт нам такие ужастики нужны? Можно подумать, что все бригады вымерли, как динозавры и осталась только наша психиатрическая. Но хвататься за рацию и спорить бессмысленно, ведь до места вызова рукой подать. А потому, для диспетчера Надежды это будет железобетонным аргументом.

Когда подъехали на место, у подъезда увидели трех молодых женщин, одна из которых сидела на лавочке. Ну что ж, все в сознании и это радует.

– Здравствуйте, девушки, что случилось?

– Да вон Валерка, урод, Маринку вырубил! – возмущенно сказала одна из них, показав на сидевшую. – В челюсть ей кааак врезал! Мы так испугались, что <звиздец>, она как мертвая валялась!

– Марина, вы как себя чувствуете? Что вас беспокоит?

– Фу, мутит, ща, наверно, блевать буду… – томно ответила пострадавшая. Ну а мы, как и положено джентльменам, желание дамы блевать уважили и отодвинулись на безопасное расстояние.

И тут появилось, точней, подбежало новое действующее лицо в виде до крайности разъяренной женщины с вытаращенными глазами:

– Э, ты че, не за дело получила, что ли, кобыла <пользованная>? Ты че тут про нас сплетни распускаешь? Да те башку надо оторвать, <самка собаки>! Че ты ходишь и всем <звиздишь>, что я <жрицей любви> работаю, а?

– Да пошла ты <нафиг> со своим Валеркой! – ответила передумавшая блевать Маринка. – Я его посажу, <распутная женщина>! Сядет он, я сказала!

Обстановка начала накаляться и, разумеется, это было не в наших интересах.