Теперь следующий вызов: ДТП, сбита женщина тридцати пяти лет возле продуктового магазина.

Когда подъехали на место, увидели грузовую газель и лежащую рядом с ней женщину. Ну и конечно же, подобный случай нельзя представить без зрителей, коих было четверо взрослых и чуть поодаль – трое мальчишек лет по одиннадцати.

– Наконец-то приехали, соизволили, – процедила сквозь зубы тетка лет пятидесяти и сложила губы в форме куриной гузки.

«Чего тебе не нравится-то, <самка собаки> недовольная? – мысленно «наехал» я на нее. – Приехали меньше чем через двадцать минут, а значит ничего не нарушили».

Без лишних слов и телодвижений, пострадавшую загрузили в машину. Как выяснилось, шла она себе спокойно мимо магазина, а подъезжавшая к нему задним ходом машина сбила ее и проехала по ногам. После осмотра стало совсем грустно: во всей жуткой красе открытый перелом обеих голеней. Бледная, заторможенная, давление сто на семьдесят, пульс за сотню. Травматический шок был виден как на ладони. А это значит, надо лить и лить сначала кристаллоидом, потом коллоидом. Обезболили наркотиком и прочую помощь оказали как положено. Ну а далее, уже в стабильном состоянии свезли в травматологию.

Так, времечко уверенно к концу смены бежит и это замечательно. Лишь бы только сверх меры не перебежало…

Теперь поедем к мужчине шестидесяти одного года которому плохо с перепоя. Сам я не абсолютный трезвенник и не «зожник», но все ж не понимаю, за каким лешим нужно так пить, чтоб окружающим проблемы создавать.

Подъехали к старому облезлому двухэтажному дому на окраине города. Сразу к нам подошла немолодая женщина:

– Здравствуйте, я его сестра. Он уже допился до последнего, третий день лежит, не встает. Я-то не с ним живу, но прихожу каждый день. Ведь если недосмотришь, сюда сразу вся пьянь соберется. Думала, он отлежится и получше будет, но только хуже становится. Сегодня вообще без соображения, лежит бредит, меня не узнает, ничего не понимает. Ой, господи, уж наверно все к концу идет…

Как только вошли, нас обдало отвратной всепроникающей вонью. Квартира была настолько обезображена, что лично я ее не только бы не купил, но даже бесплатно не взял. Худой, нестриженный, обросший бородой, больной лежал на кровати, укрытый грязным шерстяным одеялом.

– Давай, иди… Лешка, туда, туда… Пошел ты <нафиг>… – бормотал он, двигая острым кадыком.

– Саша! Саша! – окликнул я его и потряс за плечи.

– Ааа, <распутная женщина>… Ничего не знаю… Не приехали…

Нет, тряси-не тряси, бесполезно. Давление девяносто на сорок, пульс нитевидный. Нет, в таком состоянии куда его повезешь? Т*уп в машине нам и нафиг не нужен. Но и уехать, бросив его, тоже не вариант, ведь уголовную ответственность за оставление в опасности никто не отменял. И значит что было нужно? А опять-таки щедро лить и давление поднимать. Фельдшер Виталий с величайшим трудом и при помощи такой-то матери, катетеризировал вену. Вазопрессорный препарат начал свое действие, подняв давление до ста десяти. Всем он хорош, но имеет существенный недостаток: давление будет держаться лишь до тех пор, пока не иссяк флакон. Поэтому нужно не зевать и менять вовремя.

Куда везти больного, вопрос не возникал. Конечно же, в наркологическую реанимацию. В данном случае прогноз самый, что ни на есть плохой, можно сказать беспросветный. Скорей всего, отжил и отпил он свое…

Вот и все, закончилась моя полставочная смена. И вновь снегопад начался, будто специально поджидал, когда я домой поеду. Хотя во всем нужно видеть хорошее.