– Так ведь клетчаткой вы как железной мочалкой всю слизистую раздерете. И живот у вас заболел не просто так, а именно из-за съеденной капусты.

– Да ну, не может быть.

– Но ведь раз вам поставили эрозивный гастрит, то наверняка и лечение, и диету назначили. Зачем же вы своевольничаете?

– Да мне таблеток целую кучу выписали. Я инструкции прочитал, там столько побочек, вообще атас! Зачем травиться химией, когда можно естественными способами лечиться? А диету вообще какую-то дурацкую назначили. Я вообще не люблю все такое.

Пропальпировал я его живот, ничего криминального не нащупал. Сделали внутримышечно спазмолитик. От госпитализации начал было отказываться и согласился лишь после того, как я его запугал язвенной болезнью и ее последствиями. Нет, что ни говори, а пациент, конечно, чудноватый. Долечит он сам себя до кошмарных последствий. Но, как говорится, каждый сам хозяин своего счастья.

Следующим вызовом была перевозка больной шестидесяти двух лет из ПНД в психиатрический стационар.

Врач Луиза Александровна, передав мне направление, рассказала:

– Больная у нас полтора года наблюдается. Ставили ей сенесто-ипохондрическое расстройство. Жалобы всегда стереотипные предъявляла на проблемы с кишечником, считает, что желудок от пищевода оторвался. А за последние три месяца резко ухудшилась, стала грубые когнитивные нарушения проявлять. Делали ей МРТ, там очаги атрофии. В общем, речь тут идет о болезни Альцгеймера. Идите, она вас с мужем и сыном дожидается.

Прилично одетая, с бесцветно-тусклым взглядом, больная сидела в холле. Проводили их в машину и там я начал беседу с ней:

– Маргарита Николаевна, как вы себя чувствуете?

– Вы знаете, у меня сейчас потеря памяти, и я не могу вам сказать. Да я еще и нервничаю очень сильно.

– А из-за чего?

– Из-за жизни, из-за детей…

– Так ведь они же у вас взрослые. Сколько у вас детей?

– Двое, сын и дочь.

– Как их зовут?

– Сына – Роман, дочь – Вероника.

– А сколько им лет?

– Ой, что-то я сейчас не соображу…

– А внуки у вас есть?

– Есть, внук и внучка.

– Как их зовут?

– Ой… вот это вопрос, так вопрос… Даже и не знаю…

– Сколько им лет можете сказать?

– Ну примерно тринадцать.

– Маргарита Николаевна, а с кем вы сейчас живете?

– С мужем.

– Сколько ему лет?

– Он с пятьдесят восьмого года, это значит… Значит сто лет.

– Сто, разве?

– Нет, подождите… Восемнадцать еще прибавить… Сто восемнадцать.

– А вам сколько?

– Сто.

– Маргарита Николаевна, а люди обычно до скольких лет живут?

– Наверно восемьдесят-девяносто.

– Тогда получается, что вы с мужем долгожители?

– Нет, нет, это я что-то не то сказала. Совсем запуталась…

– Маргарита Николаевна, а какие сегодня число, месяц и год?

– Половина двадцать второго. Не знаю, это наверно от сердца все идет?

– В каком смысле?

– Ну мне делали это… кашицу в сердце… вот так получилось что-то…

У Маргариты Николаевны болезнь Альцгеймера с ранним началом. И не просто ранним, а злокачественным. Ведь такие стремительные изменения произошли всего за каких-то три месяца! К сожалению, прогноз здесь безрадостный. Погибшие нейроны уже не восстановить, так что речь здесь может идти лишь о попытках затормозить разрушительный процесс. Но только вряд ли что-то из этого выйдет.

Следующим вызовом был больной живот у женщины тридцати пяти лет.

Открыл нам супруг больной, очень удивившийся нашей большой бригаде из трех человек.