– А сейчас, что вы с лица снимаете?

– Да какая-то паутина липкая.

– Вы ее видите?

– Нет, просто чувствую, как к лицу липнет, неприятно.

– Ну, что, Алексеич, поехали в больничку, капаться-лечиться.

– А надолго?

– Недельки на две, а уж там, как получится.

– Эх, как некстати… Только работа появилась… Ладно, поедем. Я и сам-то чувствую, что полечиться надо, иначе настоящая «белка» накроет.

Алкогольный делирий у Виталия Алексеевича только начинался. Проскакивали у него фрагментарные зрительные галлюцинации («вроде кошка бегала»), к которым он относился критически. А вот к сенсорным, то есть к чувственным галлюцинациям в виде липкой паутины, критики не было. Но в любом случае, Алексеич – больной сохранный, токсическая энцефалопатия не сгубила его мозг окончательно. Даст бог, все у него хорошо будет.

Только освободился, как сразу вызов прилетел: «ФИО. Адрес такой-то. Ж., 57 л. Без сознания онкобольная. Вызов передан через 112».

Дочь больной, молодая женщина с приятным лицом, рассказала:

– У нее рак груди, четвертая стадия с метастазами. Часа два назад немного поела и уснула. А теперь не просыпается. Будила-будила и никак. Посмотрите ее, пожалуйста!

Посмотрел. К сожалению, больше она не проснется. Отмучилась. Сказал об этом дочери, как можно тактичнее подобрав слова. Но у нее сработала защитная реакция на ужасную весть.

– Да вы что?! Она же теплая! Вы чего говорите-то?! Ну у вас же есть такая штука, которая разряд дает! Ой, мамочка! Мама!

Как мог успокоил. Предложил препарат с транквилизирующим действием, но она отказалась. И в общем-то правильно. Теперь ей предстояло много печальных хлопот, а для этого ясная голова нужна. Да и не существует никаких лекарств от горечи утраты, кроме времени. Но даже оно полностью не излечивает…

Все оформил быстро, освободился. И вот еще вызов: «ФИО. Адрес такой-то. Ж., 33 г. Психоз. Больная учетная. Вызвала мать, телефон такой-то».

Мама больной встречала нас у подъезда.

– Здравствуйте, вот, поджидаю вас. У нее опять обострение. На укол не ходила, таблетки выбросила. Уж вторую ночь не спит. Злая, как собака, меня обзывает по-всякому. Чего-то все про бога говорит, в окно орет.

– На учете состоит?

– Ну конечно! Она инвалид второй группы. В больнице лежала раз пять, наверное. И каждый раз не больше месяца держится.

Больная молодая женщина с короткими сальными волосами и одутловатым лицом, суетливо перемещалась по комнате. Увидев мать, она агрессивно закричала на нее, осыпая ее оскорблениями:

– Ах ты <самка собаки> драная!.. …! Я – Бог Христос, Дева Мария и Николай Угодник! Мне тридцать три года, и я на землю снизошла! Ты меня не рожала! Ты – дьяволица! Я тебя в ад отправлю! Ты вечно в аду гореть будешь!

– Так, Настя, а ну прекращай! Ты чего так разошлась-то? Давай, поговори с нами спокойно.

– Не надо со мной разговаривать! Уходите отсюда! Пошли на …, я сказала!

– Настя, все, поехали в больницу. Давай, собирайся.

– Никуда я не поеду! Семь старцев сказали, что я больше не буду мучиться! И я судить вас буду!

В общем, так и пришлось с боем вязки надевать и в машину силой вести.

Следующий вызов: «Неизвестный. Адрес такой-то, возле магазина «Продукты». М., 50 л. Человеку плохо, алкогольное опьянение. Вызов передан через 112». Ну вот, опять все то же и оно же!

Бааа, кого мы видим! Гера, собственной персоной! Продолжает свои гастроли! Стоит, уцепившись за деревце, оторваться не может. С гравитацией борется. Судя по перепачканной одежке, земное притяжение неоднократно одерживало верх над несчастным.