Возиться с носилками очень не хотелось. Принесли из машины нашатырку, нанюхали господина. К сожалению, речь к нему не вернулась, если не считать его коронное «Ии на …!». А вот ножками, хоть и заплетающимися, господин все же пошел. Разумеется, не сам, а при надежной поддержке фельдшеров. В общем, сдали мы болезного в вытрезвитель как неизвестного.

Так, пора бы уже и пообедать, уже времечко не только подошло, но и перешло. Но у Надюши были другие планы. Еще вызов запулила: «ФИО. Адрес такой-то, психоневрологической диспансер, каб. № 6. Ж., 36 л. Медицинская эвакуация в ОКПБ. Вызвала врач Ушакова Л.А., телефон такой-то». И спорить нельзя, ведь вызов-то наш профильный.

Медицинская эвакуация, говоря простым языком, это перевозка больных и пострадавших в стационар. И мы должны были увезти пациентку в областную клиническую психиатрическую больницу. В прежние времена была у нас специализированная бригада по транспортировке психически больных. Работали на ней только фельдшеры, без врачей. Проще говоря, они извозчиками были. Потом эту бригаду ликвидировали. Посчитали, что слишком шикарно, максимум – три вызова за двенадцатичасовую смену. Ну, а теперь и нам, время от времени, приходится извозом заниматься.

Доктор Луиза Александровна тепло нас поприветствовала:

– Здравствуйте, мои любимые! Как давно мы с вами не виделись! Вся бригада, все в том же составе! Вот направленьице, девушка созрела до отделения. Она за рецептами пришла, но уж больно агрессивная и возбужденная. Не рискнула я ее отпускать.

Больная в ярко-алой куртке, со злым лицом, нервно расхаживала по коридору.

– Здравствуйте, Екатерина Николаевна! Что случилось? Что беспокоит?

– Это вас надо спрашивать, что случилось! Меня в августе на сорок пять дней в дурку закрыли! Я этих скотов засужу! Я их вообще загрызу! Вы чего творите-то, твари?!

– Так, Катерина, давайте поспокойнее. Пойдемте с нами в машинку.

– Зачем?! Вам что от меня надо-то?! У меня друзья в полиции работают! Хотите, я на вас в суд подам?!

– Екатерина Николаевна, судиться – это ваше право. А пока пойдемте.

– А если не пойду?

– А если вязки наденем?

– Да пойдемте! Скоты вы! Полицаи! Каратели! У меня друзья в полиции работают! Вас порвут за меня! Я сама вас найду! Из-под земли достану!

У людей, пришедших в диспансер всего лишь за справками, в глазах был нескрываемый ужас.

Так и доехали до стационара под ее обличительные крики. Но все-таки нужно отдать должное: у Катерины была реальная возможность уйти, не дожидаясь нашего приезда. А вот не ушла, дождалась. Да и ругалась она исключительно литературно.

Наконец-то разрешили обед. Сильно поздновато, конечно, но уж лучше поздно, чем никогда. Наобедались прекрасно, чайку крепенького попили. И как всегда я горизонтальное положение принял. Только задремал, как планшет засвиристел. «ФИО. Адрес такой-то. М. 56 л. Психоз. Больной не учетный. Вызывает мать, телефон такой-то».

Возле калитки частного дома, нас встретила пожилая женщина.

– Здравствуйте! Я его мама. Что-то с ним не то происходит! Чего-то все искал, везде заглядывал. Какой-то возбужденный, испуганный.

– Он выпивал?

– Нет, ни вчера, ни сегодня, вообще ни капли не выпил. А до этого позапил он, с октября месяца, считай, каждый день.

С седыми волосами, небритый, с глубокими бороздами на лице, больной выглядел гораздо старше своих лет. Он сидел на диване и что-то снимал с лица.

– Здравствуйте, Виталий Алексеевич! Что случилось? Что вас беспокоит?

– Да сам не знаю. Показалось, вроде кошка какая-то бегала.

– Показалось или бегала?

– Не, не, показалось. Я просто еще не отойду никак. Я в запое был. У меня всегда кошмарики какие-то после запоя.