«Смотри куда прешь, пухлый!» — рыкнул Бастиан в чат.

«Заткнись и уворачивайся, бронированный!» — огрызнулся Митяй, но в его голосе не было злобы. Только азарт.

Вторая руна вспыхнула яростным, кроваво-красным светом и еще одна трещина пролегла по груди гиганта.

С каждой активированной руной страж приходил в ярость. Импульсы становились чаще, мощнее, их траектория — менее предсказуемой. Их танец ускорялся, превращаясь в безумную, смертельно опасную гонку на грани возможного. Лера выкрикивала команды, едва успевая переводить взгляд с мозаики на руны. Каната носилась от стены к стене, ее дыхание сбилось, а по виску струился пот. Митяй и Бастиан двигались как единое целое, их перепалки в чате превратились в короткие, отрывистые команды: «Левее!», «Прикрой!», «Прыгай!».

— Седьмая! Руна Защиты!

Трещины покрыли стража, словно паутина. Он выглядел так, будто готов был рассыпаться от одного прикосновения.

— Последняя! — крикнула Лера, ее голос сорвался от напряжения. — Сцена жертвоприношения! Руна Призыва, прямо за стражем!

Это была самая сложная, самая самоубийственная позиция. Чтобы добраться до нее, Канате нужно было пробежать мимо гиганта.

«Сейчас будет мощный выброс! — предупредила Лилит, и в ее голосе впервые послышался страх. — Он копит энергию! Готовьтесь!».

Митяй и Бастиан, не сговариваясь, встали плечом к плечу прямо перед Канатой, образуя живой щит.

— Давай! — крикнул Митяй.

Они спровоцировали стража в последний раз. Его глаза вспыхнули яростным, концентрированным пламенем чистой энтропии. От его фигуры изошла сплошная, ревущая стена серой энергии, которая понеслась на них, сдирая с пола каменную плитку.

Бастиан с ревом, от которого задрожали стены, вонзил свой щит в пол, создавая перед собой стальной барьер. Митяй уперся в щит, активируя «Доспех Духа» на полную, немыслимую мощность, создавая вторую, полупрозрачную энергетическую преграду.

Ударная волна врезалась в их импровизированную защиту.

Раздался оглушительный грохот. Их отбросило на несколько метров, щит Бастиана покрылся глубокими вмятинами, а энергетический доспех Митяя затрещал и погас. Но они выдержали.

И в этот момент Каната, пробежав под их защитой, словно мышь под ногами великанов, коснулась последней руны.

Раздался оглушительный, протяжный треск, похожий на раскат грома в замкнутом пространстве. По всему телу серафима, от каменных ступней до кончиков обсидиановых крыльев, пробежали сотни светящихся, ослепительно-белых трещин. Каменная кожа взорвалась и осыпалась, как яичная скорлупа!

Глаза стража, до этого горевшие безжизненным серым светом, вспыхнули яростным, живым, золотым пламенем.

Он медленно, с протестующим скрежетом, поднял свой гигантский каменный меч.

Он больше не был статуей. Он больше не был неуязвим.

Головоломка была решена и теперь… начинался настоящий бой!

Глава 9

Бой, к которому они готовились как к главному испытанию, продлился ровно… тридцать семь секунд.

В тот момент, когда последняя руна вспыхнула, а каменная кожа Серафима осыпалась, обнажив его истинную, сотканную из золотистого света сущность, команда инстинктивно сгруппировалась. Бастиан встал впереди, готовясь принять на себя удар божественной мощи. Каната начала плести сложное заклинание, от которого воздух вокруг нее замерзал и трещал. Лера уже прикидывала траектории для атаки, ища уязвимые точки в светящемся силуэте.