Но она, бедная, даже не предполагала, что ее ожидает. Лизе приходилось общаться с истеричной работодательницей больше всех, а та обращалась с девушкой как с прислугой, всячески третировала, а если была не в духе или пьяна, могла кинуть в нее чем попало.

Однажды Корн увидел, что вся левая половина лица литсекретаря заплыла синяком.

— Она, когда выпьет, совершенно ненормальная, — всхлипывая, поведала Лиза. — Вчера я один раз сходила за водкой, а потом наша стерва снова меня послала. Я отказалась, а она стукнула меня бронзовым подсвечником, чуть глаз не выбила. Я еле сдержалась — так хотелось схватить другой подсвечник и шарахнуть ее со всей силы. Когда-нибудь я все же не выдержу. Кому нужна эта тварь?! Зачем она коптит небо?! Вы сделали из нее знаменитую писательницу, но это же обман!

— Я поговорю насчет тебя в редакции одной газеты, она недавно открылась, — пообещал Корн. — Правда, оклад там мизерный, раз в пять меньше теперешнего.

Он выполнил свое обещание, но Лизу не взяли, и ей пришлось остаться в качестве девочки на побегушках.

Девушка жила с матерью, отчимом и сводной сестрой Машей в небольшой двухкомнатной квартире и мечтала о собственном жилье. С Машей они были в контрах — той хотелось слушать забойную попсу, приводить к себе бойфренда и одноклассников, но приходилось делить комнату с Лизой, а та, по мнению младшей сестры, жуткая зануда и придира. Отчим ее презирал и называл «захребетницей», мать не чаяла сбыть старшую дочку с рук, но уже потеряла надежду. «Кому ты нужна со своей прыщавой мордой! — злилась она. — Никто на тебя не польстится, а ты еще нос дерешь! Вышла бы за Витьку, у него однокомнатная квартира, так тебе ж подавай с высшим образованием, простой парень тебя не устраивает!»

Теперь приличный заработок позволил Лизе решить многие проблемы. Девушка отдавала полторы тысячи рублей матери, сестре тоже кое-что перепадало, и они стали гораздо лояльнее, отчиму с зарплаты преподносилась бутылка дорогого виски, в будни падчерица частенько баловала его парой бутылок пива, и теперь тот поглядывал на нее более благосклонно. Так что отношения с домашними более-менее упорядочились лишь благодаря тому, что Лиза оставалась в прислужницах у Астраловой и имела высокий оклад.

Девушка приоделась, прошла курс лечения у косметолога, и теперь ее кожа стала чистой. Да и на квартиру удавалось откладывать. Она скопила уже семь тысяч долларов, еще немного потерпеть, и можно купить однокомнатную, пусть в отдаленном районе, но все же свое жилье.

Недавно Лиза познакомилась со студентом Суриковского института Сашей Марчуком. Парень на четыре года младше, но какое это имеет значение! Правда, с появлением в ее жизни бойфренда процесс накопления денег на будущую квартиру резко снизился — у Саши всего лишь стипендия, а ему нужна своя мастерская. Хорошие краски нынче стоят дорого, да и все остальное требует немалых расходов. Он талантлив, и Лиза Сайкина в своих мечтах видела себя Елизаветой Марчук, супругой известного художника Александра Марчука.

В арендованной под мастерскую квартире влюбленные устраивали свидания, периодически там собиралась компания его приятелей-художников, Лиза частенько оставалась ночевать и мечтала со временем переселиться насовсем.

Все это позволяло ей терпеть приступы дурного настроения работодательницы. Поплакавшись Якову Борисовичу на очередную безобразную выходку «неземного существа» и бормоча про себя: «Чтоб ты сдохла, паскуда, алкоголичка проклятая!» — девушка отправлялась в очередной рейд по винным отделам.

* * *

— Рита двуличная и подлая, — добавила еще штрихов к портрету Люся.