* * *

— Рита двуличная и подлая, — добавила еще штрихов к портрету Люся. Любительница ударить исподтишка, очернить, причем преподнесет так, что ей верят. В нашей редакции работает журналистка. Маша Кравченко, она пришла к нам из еженедельника «Все обо всем». Маша рассказывала, как Рита планомерно ее выжила, чтобы занять место, хотя у нее не было диплома журфака. У меня его тоже нет, но я уже наловчилась. А Рита была вообще необучаема. Глупа невероятно и очень самонадеянна. Никого не слушала, будучи убеждена в собственной непогрешимости, а если кто-то делал ей обоснованные замечания, ни за что не признавала, что не права, а потом так обмазывала, что ее коллеги просто диву давались. Первые годы ей доверяли лишь простейшую работу — на большее она не способна. Рита всех исподтишка поливала грязью, а в глаза улыбалась и любезничала. Если выяснялось, что она кого-то чернила, Рита без зазрения совести лгала — мол, это не я так говорила, а тот, кто вам это передал, я же, напротив, выразила ему свое неодобрение необоснованными обвинениями, а этот человек затаил на меня злобу и так некрасиво отомстил. И была так убедительна в своем наглом вранье, что ей верили. Но это поначалу. Потом-то ее уже раскусили. В итоге интригами и клеветой она подсидела Машу. И так поступала всегда.

— А Серж так проникновенно о ней говорил… — вздохнула Алла. — У меня сложилось впечатление, что он совсем не знал свою половину и идеализировал ее.

— Она расчетливо завлекала его! — вмешалась Тамара. — Изображала эдакую стеснительную скромницу, стояла в сторонке с букетом роз, не сливаясь с толпой поклонниц, будучи уверена, что Сергей обратит на нее внимание.

— Да, ставка на его характер оказалась верна, — согласилась верная боевая подруга. — Бедный Серж… Попался на крючок примитивной хабалки. Да к тому же романтизировал ее.

— А с ее стороны был тонкий расчет, а вовсе не беззаветная преданность, как он представлял.

— И тут я невольно разрушила ее план. Серж перестал концертировать и надумал выучиться на журналиста. Она-то полагала, что он будет зарабатывать концертами, прославится, а Серега пять лет учился, потом завоевывал себе имя. Он говорил, что Ритка меня терпеть не могла, и решил, что это ревность. А она возненавидела меня за то, что я невольно лишила ее лакомого куска.

— И ревность тоже, — вмешалась Марина. — Ведь все эти годы Сергей тебя любил.

— А я об этом даже не подозревала.

— Зато теперь расцвела.

— А что — это так заметно?

— Заметно, — рассмеялась «самаритянка».

— Н-да… А я-то надеялась сохранить наш реанимированный роман в тайне…

— Да нас-то чего опасаться?

— А я и не опасаюсь. Просто констатирую, что теряю форму, — раньше умела сохранять свои интрижки в тайне, а теперь разучилась.

— Так то были интрижки, а тут любовь, — резонно возразила Марина.

— И то верно, дорогая, — согласилась верная боевая подруга. Вообще-то я темнила не из склонности к конспирации, а чтобы меня не обвинили в пристрастности.

— Никто не собирается тебя обвинять! — возмутилась «самаритянка». — Я, между прочим, только что тихо удивлялась, какая ты стала воздержанная. По отношению к любому другому человеку, услышав про его подлые деяния, ты бы давно уже разразилась матерной тирадой, а сейчас ведешь себя корректно.