— Значит, эта алчная тихушница заполучила свой куш и скрыла это от родного мужа…

— Кстати, во время разговора с Ладо я дважды задумалась, откуда у Риты деньги на то, чтобы покупать розы для его матери и Сергея, приносить ребятам из ансамбля котлеты, — напомнила Тамара. — Видимо, они из этой суммы.

— Нет, Томик, тут по времени не сходится, — возразила Алла. — Когда она бегала за Ладо, ей было семнадцать, за Серегу она вышла в восемнадцать, а кутерьма с судом произошла позже.

— Значит, у нее был еще какой-то источник средств…

— Видать, эта стервь была горазда на всякие штучки. Может, шантажом не брезговала, раз любила выпытывать чужие сокровенные тайны. Подлость никогда не спит, к тому же часто просыпается.

— Надо же, какая алчность скрывалась под Личиной бедной сиротки, которую все жалели… — вздохнула Олеся.

— Маргарита Медичи по своим деяниям ей и в подметки не годится. Интриганка отечественного разлива ее переплюнула.

* * *

Почти три недели, прошедшие со дня убийства Астраловой, Яков Борисович ежедневно названивал Даниилу, но телефон не отвечал. Литагент съездил к нему домой, но дверь никто не открыл.

Корн не на шутку встревожился, хотя раньше был уверен, что имиджмейкер перепугался содеянного и ушел в глухой запой.

Такое с ним бывало, и не раз. После очередной безобразной выходки хозяйки обиженный Даниил обычно искал утешения на дне бутылки. Это могло продолжаться и неделю, и больше. Когда Валентине Вениаминовне надоедал очередной юнец, она вспоминала про имиджмейкера и требовала его к себе, а Якову Борисовичу приходилось выступать парламентером. Он ехал к Даниилу и уговаривал его явиться пред светлые очи работодательницы. «Да пошла она!» привычно огрызался имиджмейкер. Нетрезвый Даниил храбрее пьяного зайца, и Корн наслушался немало угроз в адрес хозяйки.

Через некоторое время обида Фаргина немного стихала, да и работодательница желала сменить партнера для сексуальных игр и отправляла литагента в новый рейд, снабдив конвертом с энной суммой в качестве компенсации морального ущерба. К этому моменту имиджмейкер, как правило, уже сидел на мели, а потому был трезв, и денежное подспорье оказывалось как нельзя кстати. Немного поломавшись и пригрозив, что это в последний раз, он забирал конверт, а через день-другой в обиталище «неземного существа» появлялся очередной смазливый юноша.

После длительного запоя Даниил некоторое время держался. «Все, завязал», — самоуверенно заявлял он, но наученный прошлым опытом Яков Борисович знал, что его благие намерения — до первой рюмки. Стоит Дане встретиться с кем-то из многочисленных приятелей или обидеться на хозяйку, и он опять сорвется.

Первые дни после трагедии в обиталище «звезды отечественной беллетристики» Яков Борисович не очень беспокоился и выжидал, когда Даниил пропьет все имеющиеся деньги. Продолжительность загула зависела от его платежеспособности и количества любителей халявы. Как только Даня входил в очередной штопор, весть об этом мгновенно облетала всех пьющих знакомых, и в его квартире дневала и ночевала развеселая компания, пока ресурсы щедрого хозяина не иссякали. Обычно его загул длился неделю, но бывало и дольше.

Припомнив, что Даниил получил ежемесячное вознаграждение 8 мая, Яков Борисович решил, что на этот раз запой будет продолжаться не менее двух недель, и не очень тревожился, пока положенный срок не истек.

Он уже оповестил следователя о склонности имиджмейкера к периодическим запоям, тот навел справки у знакомых Даниила, они этот факт подтвердили.