– А Марк Хардкасл точно был в Лондоне в среду и четверг? – нарушил молчание Бэнкс.

– Ну да. Он ездил не один, а с Дереком Вайменом, постановщиком «Отелло». Мы нашли у Хардкасла чек из ресторана от вечера среды и еще один, с заправки, – тот был пробит в четверг днем, в два часа двадцать шесть минут. Заправка «Нортбаунд‑сервис», рядом с Ветфордом.

– Ага, это по пути домой, – отметил Бэнкс. – Если он был возле Ветфорда в два двадцать шесть и оттуда поехал прямо домой, то добраться туда он должен был к половине шестого вечера, может, даже чуть раньше. В какой ресторан он ходил в среду?

– В итальянский «Зиззи». На Шарлотт‑стрит. Заказал пиццу‑трентино и бокал «Монтепульчано д’Абруццо». Судя по цене – большой бокал.

Бэнкс хмыкнул:

– Похоже, ел он там один. Или они с Вайменом решили сэкономить и заказали одну пиццу на двоих. Почему Хардкасл решил остаться в Лондоне до четверга, пока непонятно?

– Пока да. Очень надеемся, что об этом нам расскажет Дерек Ваймен. Но он пока еще не вернулся. Собираюсь допрашивать его завтра утром.

– А чем занимался Хардкасл в четверг, уже после того, как вернулся в Иствейл? – спросил Бэнкс.

– Почем же я знаю? – пожала плечами Энни. – Скорее всего, он поехал в Каслвью. Соседка с Брэнвелл‑корт сказала, что за последнюю неделю ни разу его не видела. И самая старая почта у него там – недельной давности. Мало того, нам не удалось выяснить, видел ли кто‑нибудь Хардкасла в четверг. В театре он не появлялся. И только в пятницу днем он, дыша перегаром, ввалился в магазин Грейнджера, купил там веревку и направился в Хиндсвелский лес вешаться. Ну а в промежутке между днем четверга и утром пятницы он успел хорошо выпить – короче, надраться – и убить Лоуренса Сильберта. Возможно.

– Больше ничего интересного в бумажнике Сильберта не нашли? – поинтересовался Бэнкс.

– Кредитки, наличность, визитку, чеки, водительские права, – перечислила Энни. – Родился он в сорок шестом, то есть на момент смерти ему было шестьдесят два. Никаких документов или вещей, благодаря которым можно было бы понять, чем он занимался, мы не нашли.

– А визитка чья? Его собственная?

– Нет, – покачала головой Энни и протянула карточку Бэнксу.

– «Джулиан Феннер. Экспорт и импорт», – прочел Бэнкс. – За такой ширмой каких только грязных делишек не спрячешь. Телефон лондонский, – продолжил он изучать визитку. – Адреса нет. Ничего, если я пока ее себе оставлю?

– Да ради бога, – ответила Энни. – Может, этот Джулиан тоже был его любовником?

– Это все предположения, – заявила Жервез. – А нам нужны факты. – Она оперлась обеими ладонями о стол, будто собираясь подняться, но все же осталась сидеть. – Так. Расслабляться не будем. Нам еще слишком много вопросов предстоит задать, прежде чем мы сможем с чистой совестью закрыть это дело. У вас в отделе какие‑нибудь еще срочные дела сейчас есть?

– Не особенно, – ответила Энни. – Парочка разборок местных истсайдских банд, всплеск магазинных краж в торговом центре Свейнсдейла – судя по всему, кражи тщательно организованные, и взлом магазина подарков. Ну и дорожные парковочные конусы, разумеется. Их крадут и крадут. Думаю, сержант Хэтчли и уголовный отдел со всем этим справятся.

– Вот и хорошо, – кивнула Жервез. – Пусть конусами и кражами занимается сержант Хэтчли. Стефан, как вы думаете, сколько лаборатории понадобится времени на образцы крови?

– Думаю, к завтрашнему дню основные параметры будут нам известны, – подумав, сказал Новак.