– Думаю, к завтрашнему дню основные параметры будут нам известны, – подумав, сказал Новак. – Вот результатов анализа на ДНК и токсины придется ждать дольше. Конечно, если их поторопить и подмазать, зашевелятся. Но все равно, раньше середины недели никак.

– А когда доктор Гленденинг собирается проводить вскрытие, не знаете?

– Я с ним говорила, – ответила Энни. – Как выяснилось, он не в гольф отправился играть, как все подумали. Он поехал в иствейлскую больницу, работать с документами. По‑моему, он умирает от скуки. И будет рад приступить к вскрытиям, как только ему дадут на это добро.

– Чудненько, – обрадовалась Жервез. – Считайте, это уже сделано.

– Но раньше понедельника это все равно не получится, – предупредила Энни, – ведь остальные сотрудники морга отдыхают.

– Да я никого не тороплю, – сказала Жервез. – К тому же завтра шабат. Если получится все провернуть утром в понедельник, будет здорово.

– Только надо решить, – встрял Бэнкс, – кого доктору Гленденингу вскрывать первым: Лоуренса Сильберта или Марка Хардкасла? По‑моему, все практически уверены, что Хардкасл повесился, и нет никаких улик, которые бы подтверждали, что в момент смерти с ним кто‑то был. Правильно я понял, Стефан?

– Совершенно верно, – кивнул Новак. – Да и вообще, вид места преступления, отметки на веревке и узел – все это в параметрах классического самоубийства. Прямо по учебнику. Трудно, знаете ли, повесить кого‑то против его желания. На единственный, еще оставшийся в этом деле вопрос ответят токсикологи.

– В смысле не было ли тут воздействия какого‑нибудь лекарства?

– Не исключено. Помните, владелец магазина сказал, что Хардкасл был спокоен и даже подавлен? Это вполне вероятное поведение для человека, который решил проститься с жизнью. Не говоря уж о том, что он был пьян. Мог и каких‑нибудь таблеток наглотаться. В общем, надо внимательно изучить анализ его крови.

– Ясно, – понял Бэнкс. – То есть пока мы разрабатываем такую версию: Хардкасл сам не убивал Сильберта. Это сделал кто‑то другой, а Хардкасл только обнаружил тело и, обезумев от горя, решил покончить с собой.

– Звучит разумно, – заметила Жервез. – Возражения против такой рабочей гипотезы есть?

Возражений не оказалось.

– Тогда, – продолжила Жервез, – как и предложил инспектор Бэнкс, будем расспрашивать, задавать вопросы. Надо разузнать все об их передвижениях незадолго до смерти, с точностью до минут. Кроме того, надо изучить их биографии, составить список друзей, врагов и бывших любовников. Узнать, где они работали, сколько зарабатывали, куда ездили отдыхать. Задача ясна?

Все кивнули. Суперинтендант Жервез собрала бумаги и пошла к выходу.

– Я постараюсь усмирить журналистов, – с порога бросила она, – раз уж они успели все пронюхать. А вы не забывайте, в каком районе работаете. Не злите местных жителей. И держите меня в курсе.

Совещание закончилось, и Бэнкс устроился в своем кабинете. Включив Элгара, «Концерт для виолончели», в исполнении Натали Клейн, он изучал копии документов, изъятых из бумажника Сильберта и машины Хардкасла. Ничего примечательного не попалось. Бэнкс бросил взгляд на часы – четверть седьмого. Позвонить бы Софии, узнать, простила ли она его, но сейчас его звонок будет весьма некстати. Гости должны подойти к половине седьмого, и в данный момент София наверняка носится как угорелая, готовясь к ужину.

Бэнкс со скучающим видом набрал номер Джулиана Феннера, экспортера‑импортера с визитки, найденной в кошельке Сильберта.