Кейт возвращает нас к теме разговора.

 — Для тебя это, правда, такая проблема?

Я киваю.

 — Абсолютно. Это испортит мне воспоминания обо всей неделе.

Она вздыхает и поворачивается к Долорес.

 — Отмени мою запись.

Ди приходит в ужас.

 — Ты же это несерьезно? — Она всплескивает руками. — Началось. Ты еще даже не замужем, а он уже тебя контролирует — диктуя тебе, что можно делать, а что нельзя.

Я подскакиваю в защиту Кейт.

 — Она уважает мои чертовы чувства. Вот как бывает в нормальных, здоровых отношениях. Попробуй как-нибудь.

 — Я невероятно сознательно отношусь к чувствам Мэтью!

Кейт вскакивает тоже.

 — Ди, мы здесь, чтобы повеселиться, а не пытать моего жениха.

Ди-Ди надувает губы.

 — Но пытать его и есть моя задумка о веселье. Кайфолом.

Тем не менее, она берет свой телефон и звонит в спа-салон.

Кейт устраивается рядом со мной, кладя голову мне на плечо. Я прижимаю ее ближе и целую в макушку.

 — Спасибо.

 — Пожалуйста.

Я улыбаюсь.

 — Когда ты вернешься со своего прихорашивания, я хочу заполучить свое время с Кейт, которое ты мне задолжала.

Она поднимает голову и шепчет:

 — А это включает в себя завершение того, что мы начали в самолете?

Я медленно киваю.

 — Включает, и я тебе гарантирую, что это будет зрелищное завершение.

 — Оно всегда зрелищное, — она наклоняется и дарит мне игривый поцелуй, дразня языком.

Когда она отклоняется назад, я облизываю свою нижнюю губу, наслаждаясь ее вкусом.

 — Даже не сомневайся.

Наш игривый момент прерывает Уоррен:

 — Так, прежде чем мы разделимся, никто не хочет… курнуть?

Я не большой фанат наркотиков, даже легких. С алкоголем вы можете себя еще контролировать — выпить рюмку или две, потом притормозить и наслаждаться легким опьянением. Или вы можете разогнаться и пригубить пять рюмок за раз. В любом случае, вы можете контролировать то, в кого вы хотите превратиться.

Но наркотики, это как поезд без кондуктора. Стоит только принять, и вас понесло — уже не притормозишь, если вдруг передумал. Ди-Ди не разделяет моих чувств. Что неудивительно.

Она садится рядом со своим кузеном на подлокотник дивана.

 — Слава Богу, я думала, ты уже никогда не спросишь.

Уоррен достает из своего кармана мешочек, в котором немного самокрутки, немного марихуаны и маленькая светло-коричневая трубка.

Эрин спрашивает:

 — Где ты это взял?

 — Привез из Нью-Йорка, — он хмурится, а потом объясняет, — ну, технически, я привез это из Калифорнии в Нью-Йорк, а потом сюда. Это хорошая хрень — высокого качества, используется в медицине. У уборщика в моей музыкальной студии глаукома.

 — Но как ты пронес это в аэропорту? — спрашивает моя сестра.

Уоррен гордо объясняет.

 — Я держу это в своих трусах. Поэтому если на каком-то сканере это увидят, то это просто выглядит, как будто мне там нужно хорошо побрить.

Мои брови ползут вверх.

 — Вот это план. Если твоей музыкальной карьере придет конец, ты всегда можешь стать наркокурьером.

У торговцев наркотиков высокий уровень ранней, насильственной смертности. Великолепно.

Уоррен дает Ди-Ди сигаретку, и она светится от счастья. Мэтью тоже подходит к ним.

 — Я бы тоже курнул травки.

Эрин в замешательстве.

 — Я раньше никогда не курила марихуану.