— Я подарю тебе пару морских пейзажей, из тех, что нарисовал Джейсон. Ты можешь повесить их у себя в комнате в гостинице, рядом с рисунком Сэмми.

— Спасибо. Это хороший подарок.

Клео остановилась, увидев пустое пространство на одной из стен.

— А здесь почему ничего нет?

— Здесь я повешу картины Латтрелла, когда их найду.

— Да, я совсем забыла.

Клео подошла к книжному шкафу и стала рассматривать корешки книг. Она прочла названия нескольких томов в кожаных переплетах.

— Боже мой, латынь. Настоящая старина. Очень впечатляет. Местные библиотеки, конечно, надеются, что ты их не забудешь в своем завещании.

— А я и не забыл.

Клео задержалась перед рядом истрепанных корешков.

— А это что такое? Доктор Сусс? «Мальчики семьи Харди»? Макс, зачем они тебе здесь?

— Эти книги положили начало моей коллекции.

Клео с нежностью посмотрела на Макса.

— Я понимаю.

— Клео, ты выйдешь за меня замуж?

Она застыла на месте.

Макс почувствовал, что у него перехватило дыхание.

— И где же ты меня здесь поместишь? — тихо спросила она.

Волна растерянности и раздражения накатила на Макса.

— Что ты хочешь сказать, черт побери?

— Просто гадаю, где ты меня повесишь в своей галерее. Не уверена, что здесь мне место. — Клео медленно обходила комнату. — Я нестоящий образчик современного искусства. Пожалуй, я буду лучше смотреться в чьей-нибудь коллекции бабочек или, еще лучше, ярмарочных сувениров.

— Я сказал, что хочу на тебе жениться, а не добавить к своей коллекции, — рассердился Макс.

Он осторожно, чтобы не сломать хрупкую хрустальную ножку, поставил бокал на инкрустированный столик рядом со стулом из мастерской Шератона. Он с такой силой сжимал голову орла на рукоятке трости, что у него заболела рука.

— Ты сам-то понимаешь разницу? — спросила Клео.

— Да, понимаю, черт побери. Клео, ты обиделась, потому что я не сделал тебе настоящего предложения. Теперь я пытаюсь исправить ошибку.

— Дело не только в том, что ты меня не спросил.

— Клео…

Макс сделал шаг вперед и остановился, увидев, как Клео отступила назад. «Она мне откажет». Он почувствовал невыносимую муку. Такой боли он никогда не испытывал. Она терзала его внутренности, съедала живьем. Это было хуже, чем смерть Джейсона.

Глаза Клео были широко открыты и сияли. Он сделал еще один шаг к ней, и она подняла руку, словно защищаясь от самого дьявола.

— Макс, почему ты хочешь на мне жениться?

— Потому что я тебя хочу.

Слова вырвались, оставив за собой зияющую болезненную рану. Максу показалось, что он истечет кровью здесь, на восточном ковре.

Клео еще некоторое время взглядом терзала его душу, потом, тихо вскрикнув, бросилась к нему в объятия.

— Хорошо, — сказала она, уткнувшись ему в грудь, — я выйду за тебя замуж.

Макс почувствовал, что рана внутри начинает закрываться. Значит, он все-таки выживет. Он выпустил из рук трость и крепко прижал к себе Клео. Изменчивые, разнообразные чувства, которыми он был охвачен, теперь превратились в одно необузданное бешеное желание.

Она была нужна ему больше чем что-либо на свете.

Словно осознав эту потребность, Клео подняла к нему лицо. Макс горячо поцеловал ее. Почувствовав отклик, он застонал и потянул ее за собой на ковер.

— Макс…

Он лихорадочно сдергивал с нее одежду, стащил рубашку и расстегнул застежку джинсов.