— Проклятье, — отозвался Макс. — Опять в ту же ногу.

19

Валенс был мертв, но на следующее утро Макс все так же злился на него. Он понимал, что еще очень долго будет вспоминать этого профессионала. Всякий раз пронзительная боль от свежих швов на бедре напоминала Максу, как близок он был к тому, чтобы лишиться Клео. Он задыхался от ярости и ужаса, когда прошлой ночью с трудом одолевал ступени лестницы, ведущей в мансарду. Никогда надоевшая трость не казалась ему такой неуклюжей. Справиться одновременно с револьвером и ручным фонарем было еще труднее. Никогда прежде он так не сожалел, что у него повреждена нога.

Но Клео теперь была в безопасности, и он собирался и впредь ее опекать, даже если ему придется держать ее на привязи. Со своей кровати в местной окружной больнице Макс смотрел на обеспокоенных друзей вокруг. Он еще не успел привыкнуть, что люди проявляют о нем заботу. Он задумался над тем, наступит ли такое время, когда он будет принимать подобное внимание как должное. Макс очень сомневался в этом. Бели ты почти всю жизнь провел в поисках чего-то и вдруг твое желание осуществилось, ты всегда будешь недоверчиво относиться к внезапной удаче.

Вся семья, за исключением Бена и Триши, в неведении наслаждавшихся медовым месяцем, суетилась около Макса. Клео провела остаток ночи на стуле в его палате. Другие, которых услали прочь, вернулись обратно сразу после завтрака.

Сестры уже дважды жаловались, что им мешают ухаживать за больным. Врач, симпатичная женщина лет пятидесяти пяти, сказала Максу, что он и без ее помощи находится в хороших руках.

— У тебя очень-очень болит нога? — встревоженно спрашивал Сэмми, прижимая к себе Уточку и разглядывая Макса широко открытыми глазами.

Макс со всех сторон обдумал ситуацию. Полученную рану он отнес к числу своих неудач. Когда благодаря действиям Клео он узнал, где в комнате находится Валенс, он зажег фонарь, чтобы его ослепить.

Он рассчитал, что Валенс будет стрелять туда, откуда исходит луч света, и поэтому держал фонарь подальше от себя, в то же время направляя на Валенса собственный револьвер. К сожалению, хотя в некоторых отношениях Валенса можно было считать безумцем, он все-таки оставался умелым профессионалом и выстрелил левее луча фонаря. В конце концов, большинство людей не являются левшами. Валенс понимал, что, кто бы ни вошел в комнату, он почти наверняка будет держать оружие в правой, а фонарь в левой руке. А если это к тому же еще и мыслящий человек, он отведет фонарь в сторону, как можно дальше от себя.

Валенс не ошибся в своих расчетах. Пуля попала Максу в левое бедро. Теперь у него будет два шрама совсем рядом. Это несколько утешало, хотя новая рана сильно напоминала о себе.

— Мне не так больно, как неприятно, — сказал Макс.

— Не жалуйся, — напомнил О'Рилли. — Пуля могла попасть в другую ногу, и тогда тебе потребовались бы целых две трости.

— Ты умеешь утешить, О'Рилли.

Как бы там ни было, некоторое время ему придется ходить на костылях. Макс посмотрел на Клео, стоявшую у изголовья кровати. Она так сильно сжимала его руку, что кольцо впилось ей в палец.

— Как ты себя чувствуешь, Клео? — снова спросил Макс.

— В сотый раз повторяю, прекрасно. — Она наклонилась и поцеловала его в щеку. — Благодаря твоим заботам.

— Ты настоящий герой, Макс, — похвалила Андромеда. Она принесла термос со своим особым чаем. — Местная газета хочет напечатать статью о том, как ты спас Клео от кошмарного мистера Валенса.

Макс взял термос у Андромеды.

— Я не хочу иметь дело с репортерами.

— Это всего-навсего Берти Дженнингс из «Хармони-Коув геральд», — успокоила Макса Андромеда.