– А мы в издательстве, – выступил Снид, – нашли. На самом деле я уже провел эксперимент. Я напечатал книгу с одной строчкой: «Уаб, не в пример другим живым существам, бессмертен» – и переплел в уабовую шкуру, а потом перечитал. Текст изменился. Вот. – Он протянул Мастерсу тоненькую книжицу в элегантной обложке. – Прочтите.

Мастерс зачитал вслух: «Уаб, в пример другим живым существам, бессмертен».

– Он убрал только «не», правка незначительная, всего две буквы.

– Однако в смысловом отношении, – возразил Снид, – это бомба. Нам поступает ответ, так сказать, из загробного мира. Ведь по сути, технически, шкура уаба мертва, потому что мертв отрастивший ее уаб. Следовательно, у нас в руках почти неоспоримое доказательство существования разумной жизни после смерти.

– Тем не менее есть одно «но», – нерешительно проговорил Саперштейн. – Мне жаль об этом упоминать, я не знаю, какое отношение данный факт имеет к вышеизложенному. Но марсианский уаб, при всех его невероятных и даже мистических способностях к выживанию, с точки зрения разума совершенно туп. У земного опоссума, например, объем мозга в три раза меньше, чем у кошки. Так вот, у уаба мозг в пять раз меньше, чем у опоссума.

– Что ж, – не сдавался Снид, – в Библии сказано: «Последние станут первыми». Возможно, примитивный уаб подходит именно под эту категорию. Будем надеяться.

– Вы хотите вечной жизни? – взглянул на него Мастерс.

– Конечно. Все хотят.

– Я нет, – решительно заявил Мастерс. – Мне и без того проблем хватает. Существовать дальше в виде книжного переплета или еще в каком виде… Увольте!

Однако в глубине его сознания заворочалась другая мысль. Диаметрально противоположная.

– Да, уабу такая жизнь больше по вкусу, – признал Саперштейн. – Превратиться в книжный переплет, лежать себе полеживать на полке год за годом, всасывая мельчайшие частицы из воздуха. И медитировать. Или чем там занимаются уабы после смерти.

– Богословствуют, – ответил Снид. – Проповедуют. Я так понимаю, больше мы книги в уабовую шкуру не переплетаем? – уточнил он у начальства.

– На продажу нет. Но… – Мастерса не покидало убеждение, что какую-то пользу из шкуры все же извлечь можно. Интересно, переносит ли она ту же повышенную способность к выживанию на все, во что превращается? Скажем, на оконные шторы? Или на обивку летающей машины – вдруг благодаря ей исчезнет смертность на автотрассах? А подкладка для шлемов спецназа? Или бейсбольных?

Возможности вырисовывались безграничные… Хотя и расплывчатые. Нужно обдумать все как следует, поразмыслить на досуге.

– В любом случае, – услышал он голос Саперштейна, – моя фирма решительно отказывается от выплаты компенсации, поскольку характеристики уабовой шкуры открыто изложены в нашем буклете за этот год. Мы категорически…

– Хорошо, – раздраженно отмахнулся Мастерс, – убытки так убытки. Пусть их. – Он повернулся к Сниду. – Значит, она ясно утверждает во всех тридцати с лишним исправленных фрагментах, что жизнь после смерти приятна?

– Именно. «Ибо земная юдоль предвещает блаженство без срока». Все здесь, в этой строчке, всунутой в трактат Лукреция.

– Блаженство, – повторил Мастерс, кивая. – Мы, правда, не на Земле, а на Марсе.