|
Но я думаю, это неважно, уаб имеет в виду просто жизнь, безотносительно места проживания. – Он снова погрузился в мрачное раздумье. – Мне кажется, заниматься абстрактными рассуждениями о «жизни после смерти» можно сколько угодно – люди толкут эту воду в ступе уже пятьдесят тысяч лет. Гораздо больше общей философской картины меня интересуют конкретные способности уабовой шкуры, бессмертие, которое она в себе несет. Какие еще книги вы в нее переплетали? – обратился он к Сниду.
– Том Пейн, «Век разума», – сверившись со списком, ответил тот. – И что в результате? – Двести шестьдесят семь чистых страниц. И в середине одно-единственное слово: «бред». – Продолжайте. – «Британнику». Там ничего, по сути, не правилось, но добавились целые статьи. Про душу, про переселение душ, про ад, адские муки, грех, бессмертие… Весь двадцатичетырехтомник приобрел религиозную направленность. – Он оторвался от списка. – Продолжать? – Конечно. – Мастерс слушал и одновременно размышлял. – «Сумма теологии» Фомы Аквинского. Текст не тронут, только периодически вставлена библейская строка: «буква убивает, а дух животворит». Еще «Потерянный горизонт» Джеймса Хилтона. Шангри-Ла оказывается преддверием мира иного, который… – Хватит, – остановил его Мастерс. – Мысль ясна. Вопрос в том, что с ней делать. Очевидно, что переплетать книги в эту шкуру мы не можем – по крайней мере, те, с которыми она расходится. Перед ним уже замаячило другое применение, гораздо более корыстное, затмевающее все, что уабова шкура способна была дать или передать книгам и вообще любому неодушевленному предмету. Как только он доберется до телефона… – Особенно любопытна, – продолжал тем временем Снид, – реакция на сборник трудов по психоанализу авторства одного из величайших фрейдистов нашего времени. Все статьи остались как есть, однако в конце каждой приписана одна и та же фраза. – Снид усмехнулся. – «Врачу, исцелися сам». Вот ведь чувство юмора. – Да, – кивнул Мастерс, не переставая думать о телефоне и жизненно важном звонке, который он сделает. Вернувшись в свой кабинет в «Обелиск Букс», Мастерс провел предварительный эксперимент, проверил свою теорию. Взяв из коллекции любимую чайную пару «Роял Альберт», желтого фарфора, он завернул ее в шкуру уаба. Затем, преодолевая сомнения и страх, он положил сверток посреди кабинета и изо всех своих немощных сил втоптал его в пол. Чашка не разбилась. Вроде бы. Развернув шкуру, Мастерс осмотрел фарфор. Да, правильно, живая уабовая шкура защищает содержимое от уничтожения. Удовлетворенный экспериментом, он уселся за стол и в последний раз проверил свои умозаключения. Оболочка из уабовой шкуры делает хрупкий, бренный предмет неуязвимым. Так воплощается на практике уабова доктрина бессмертного существования – в точности, как он и ожидал. Мастерс снял трубку и набрал номер своего нотариуса. – Я насчет завещания, – сообщил он, когда тот откликнулся. – Того, последнего, которое я составлял несколько месяцев назад. Хочу внести новый пункт. – Да, мистер Мастерс. Слушаю. – Небольшое дополнение, – промурлыкал Мастерс. – Касается гроба. Я прошу довести до сведения наследников, что гроб внутри должен быть со всех сторон – снизу, сверху и по бокам – обтянут шкурой уаба. От фирмы «Волосок к волоску». Я хочу отправиться к Создателю облаченным, так сказать, в шкуру уаба. Произвести достойное впечатление. |
