– Такое ощущение, что туда почти поместится…

– Не почти, – перебил техник. – Мы ее измерили. Совпадение полное: в пращу идеально входит стальной шарик.

– А дальше? – По спине Тинбейна пробежал неприятный холодок.

– А дальше катапульта запустит шарик в игрока, – невозмутимо сказал техник. – Она нацелена в точку перед автоматом, прямо и вверх. И практически готова.

Лучшая защита, размышлял Тинбейн, изучая нелегальный автомат пришельцев – это нападение. Но при чем тут пинбол?

Ноль, осенило его, не устраивает защитные схемы автомата. Ноль не годится. Значение должно быть меньше. Почему? Потому что электроника стремится не к нулевому коэффициенту победы, а к оптимальной оборонительной стратегии и тактике. Слишком уж разумно она устроена. Хотя…

– Как по-вашему, – спросил Тинбейн долговязого техника, – пришельцы изначально так задумали?

– Неважно. По крайней мере, сейчас. Есть два основных фактора: автомат был экспортирован – в нарушение террианских законов – на Терру, и на нем играли люди. Намеренно или нет, он может стать и скоро станет смертельным оружием. По нашим расчетам, примерно к двадцатой игре. С каждой новой монеткой строительство возобновляется. Неважно, приблизился шарик к деревне или нет. Достаточно, чтобы поступала энергия от центральной гелиевой батареи. Питание подается автоматически с началом игры. Прямо сейчас электроника строит катапульту. Лучше запустите оставшиеся четыре шарика, чтобы питание отключилось. Или дайте разрешение разобрать автомат – хотя бы вынуть батарею.

– Пришельцы не очень-то ценят человеческую жизнь, – задумчиво произнес Тинбейн. Он вспомнил кровавое месиво при попытке захвата казино. Для них это обычное дело. На фоне такого масштаба жертв автомат выглядит невинной игрушкой. Может, у него есть какая-то скрытая цель? – Избирательность, – сказал он вслух. – Автомат уничтожает только того, кто играет.

– Каждого, – поправил техник. – По очереди.

– Но кто рискнет играть после первого смертельного случая?

– Люди ходят в казино, зная, что при облаве пришельцы выжгут дотла всех и вся, – заметил техник. – Тяга к игре – это зависимость, мания; настоящему игроку плевать на риск. Слышали о русской рулетке?

Тинбейн дернул за штырек; второй стальной шарик подскочил вверх и покатился к миниатюрной деревне. На этот раз он пробился за холмистую местность и полетел к домику на окраине. «Может, я до нее доберусь? – зло подумал Тинбейн. – Прежде чем она доберется до меня». Его охватило странное, непривычное возбуждение. Шарик раздавил крошечную постройку и двинулся дальше. На фоне любого сооружения в деревне даже маленький кусочек стали казался грозным оружием.

Любого, кроме центральной катапульты. Тинбейн напряженно вглядывался: шарик угрожающе шел прямо на нее, однако внезапно врезался в высокое здание, отскочил и попал в улавливатель. Тинбейн немедленно дернул за пусковой штырек, и третий шарик взвился вверх по стартовому желобку.

– Игра идет по-крупному, верно? – тихо сказал техник. – Ваша жизнь против их жизней. Крайне притягательно для людей определенного склада.

– Думаю, – сказал Тинбейн, – я доберусь до катапульты раньше, чем ее достроят.

– Может быть. А может, и нет.

– С каждым разом шарик все ближе.

– Для выстрела катапульте нужно стальное ядро – это ее заряд. Вы даете ей все больше шансов завладеть одним из шариков. По сути, вы ей помогаете, – сказал техник.