Мередит просияла:

 — А мы повесим его в рамочке, Августа?

 — Ну конечно! Каждая хорошая картина заслуживает рамки. Я позабочусь об этом.

 Оскорбленная в лучших чувствах, Кларисса строго посмотрела сверху вниз на свою воспитанницу:

 — Ну, довольно забав. Вам пора приниматься за работу, юная леди. Бегите в классную комнату. Я сейчас приду туда.

 — Хорошо, тетя Кларисса. — Глаза Мередит сверкали от удовольствия. Она поклонилась мачехе и поспешила прочь. Кларисса с суровым видом повернулась к Августе:

 — Мадам, я должна поговорить с вами о характере тех занятий, которыми Мередит развлекается с тех пор, как вы приехали. Насколько я поняла, его сиятельство разрешает вам участвовать в процессе обучения девочки, однако я не могу смириться с тем, что вы постоянно отвлекаете ее от серьезных предметов легкомысленными забавами. Его сиятельство всегда был весьма тверд в своем нежелании вырастить из Мередит пустышку, неспособную ни к чему, кроме глупой болтовни и светских развлечений.

 — Я знаю, мисс Флеминг.

 — Мередит привыкла к строгому распорядку дня. Она прекрасно справлялась со своими занятиями, и я бы не хотела, чтобы с вашим появлением ее привычки изменились.

 — Я совершенно согласна с вами, мисс Флеминг. — Августа ласково улыбнулась. Судьба Клариссы, бедной родственницы в чужом богатом доме, была незавидной. Она, безусловно, изо всех сил старалась найти себе применение, быть полезной, и Августа не могла не сочувствовать ей. Нелегко жить в чужой семье. Это она прекрасно знала на собственном опыте. — Мередит сделала большие успехи под вашим руководством, и я вовсе не собираюсь ничего менять и вмешиваться в ваши занятия.

 — Благодарю вас, мадам.

 — И в то же время я чувствую, что девочке необходимы игры и развлечения, пусть и немного легкомысленные. Даже моя тетя Пруденция прекрасно понимала, как важны для юного существа развивающие игры и забавы. И моя кузина Клодия, которая пошла по стопам своей матери и тоже пишет книгу о различных полезных знаниях, необходимых юным леди, в своем сочинении целую главу посвятила тому, как важно уметь рисовать карандашом и акварелью.

 Кларисса захлопала глазами и стала похожа на сову.

 — Ваша кузина пишет учебник для детей?

 — Да, а что? — Августа вдруг поняла, где уже видела такое выражение, какое было сейчас на лице у Клариссы. Оно довольно-таки часто, надо сказать, появлялось на лицах многих дам из клуба «Помпея», особенно тех, кто проводил долгие часы за письменным столом. Да и в ангельских голубых глазах Клодии такое выражение мелькало довольно часто. — О, я понимаю, мисс Флеминг! Вы, вероятно, тоже подумывали о том, чтобы написать для юных что-нибудь подобное?

 На удивление взволнованная этим вопросом, Кларисса даже немного покраснела.

 — Да, я действительно несколько раз думала об этом. Только вряд ли что-нибудь выйдет: я прекрасно знаю свои возможности.

 — Не говорите так, мисс Флеминг! Мы не знаем своих возможностей до тех пор, пока не испытаем себя. Так вы писали уже подобные книги?

 — Всего лишь наброски… — вымолвила Кларисса, явно смущенная собственной смелостью. — Я даже собиралась показать их Грейстоуну, но побоялась, что он сочтет их слишком поверхностными. Он ведь такой интеллектуал!

 Августа нетерпеливо отмахнулась:

 — Я, разумеется, нисколько не сомневаюсь в величии его интеллекта, но вовсе не уверена, что он стал бы разумным судьей в такого рода вопросах.