— Я трепещу при одной лишь мысли об этом, — еле слышно выдохнула Кларисса.

 — Конечно, потребуются огромные усилия, чтобы хоть чуть-чуть приоткрыть занавес над данной проблемой, — продолжала мечтать Августа. — К счастью, здесь в вашем распоряжении огромная библиотека моего супруга. Ну как, вас заинтересовала подобная перспектива?

 — И весьма, мадам! Я и сама порой задумывалась: и почему мы так мало знаем о.наших великих предшественницах?

 — Ну тогда заключим с вами соглашение, — заявила Августа. — Я буду заниматься с Мередит рисованием и художественной литературой по понедельникам и средам, а вы в эти часы сможете посвятить себя исследованиям в области исторической науки. По-моему, вполне разумно, вам покажется?

 — Весьма разумно, мадам. Весьма… И весьма благородно с вашей стороны, осмелюсь заметить. Да еще… если сэр Томас составит свое мнение о моих трудах и как-то поможет мне… О нет, это невыносимо! — Кларисса явно пыталась держать себя в руках. — Если позволите, я лучше вернусь к своим обязанностям, мадам.

 Мрачное коричневое платье Клариссы так и взметнулось, когда его хозяйка несвойственным ей быстрым шагом устремилась прочь. Оно, казалось, тоже обрело новый смысл в жизни, как и сама Кларисса.

 Августа посмотрела ей вслед, потом задумчиво улыбнулась своим тайным мыслям. Как раз такая женщина и нужна ее дяде! Брак между ним и Клариссой стал бы поистине союзом двух родственных душ и умов. Кларисса лучше других сумела бы понять и разделить увлеченность сэра Томаса наукой, а сэр Томас нашел бы Клариссу ничуть не менее привлекательной, чем леди Пруденция. Тут явно есть над чем поразмыслить, решила Августа.

 Однако она пока что отложила размышления на эту тему и вновь перечитала письмо Клодии. И, разворачивая его во второй раз, вдруг вспомнила, что теперь она стала графиней Грейстоун и пора подумать о том, как достойным образом показать себя в качестве хозяйки дома и устроить прием.

 Нортамберлендские Баллинджеры всегда славились своим особым умением устраивать всякие балы и празднества. «Видимо, во всем виновата наша природная склонность к легкомысленным занятиям, — решила Августа. — И я, будучи последней в нашем роду, непременно поддержу эту традицию».

 Да, она даст бал здесь, в старинном загородном особняке, и это будет самый прекрасный бал за всю историю рода Грейстоунов!

 К тому же заботы отвлекут ее от воспоминаний о том неприятном разговоре с Гарри, когда они с Мередит устроили пикник. Воспоминания о нем все еще тревожили Августу.

 Она не могла и ни за что не хотела верить, что Ричард способен был шпионить в пользу французов. Об этом даже подумать было невозможно! Ни один из нортамберлендских Баллинджеров никогда бы не пал так низко.

 И уж конечно никак не ее отважный, безрассудный и благородный Ричард!

 И еще сложнее было представить, что Грейстоун в те времена работал в английской разведке. Это гораздо больше похоже как раз на Ричарда, размышляла Августа даже с какой-то неприязнью. Она и вообразить не могла, что такой человек, как Гарри, был шпионом.

 Хотя, разумеется, подозрения вызывала и его способность открывать любой замок, и умение появляться рядом именно в тот момент, когда меньше всего этого ожидаешь.

 И тем не менее неужели Гарри все-таки был профессиональным шпионом!

 Дело в том, что разведка никогда не считалась по-настоящему достойным занятием для истинного джентльмена.